Страница 21 из 28
Елизавете полегчало. Помимо облегчения, ею владели и другие чувства. Теперь королева не сомневалась в полной невиновности своей матери. Огорчало лишь то, что доказать этого она не сможет. Анна пала жертвой отвратительного заговора, не совершив ни одного приписываемого ей преступления. Какие чувства испытывала ее мать в последние дни жизни? Каково ожидать казни, зная, что ты ни в чем не виновата?
Стол вместе с лежащими на нем отвратительными бумагами утратил резкость очертаний. Елизавета больше не могла сдерживать слезы, и Кэт прибегла к старому, испытанному способу: дала выплакаться у себя на груди.
В открытое окно общей приемной дул теплый летний ветерок. Остальные окна затеняли спущенные жалюзи. Невдалеке катила свои воды Темза. Над королевским троном, как всегда, был распростерт балдахин с государственным гербом. Елизавета смеялась, слушая Роберта, а тот, наклонившись к ее уху, нашептывал что-то явно фривольное. С некоторых пор они любезничали открыто, что доставляло большое удовольствие придворным сплетникам и приводило в ярость Сесила. Елизавету это не волновало: пусть Сесил кипятится. Она вовсю наслаждалась флиртом с Робертом и его ухаживаниями, играя в увлекательную игру, где сама устанавливала правила, а ее замечательный партнер лишь подчинялся. Конечно, не все было просто и безоблачно, однако Елизавета предпочитала жить сегодняшним днем, дорожа каждым мгновением, проведенным с Робертом, и испытывая приятное замирание во всем теле. А будущее само о себе позаботится.
Лицо королевы изменилось, когда в приемной появился человек в черном. Елизавета выпрямилась. Роберт поспешно отошел. Человек приблизился к трону и отвесил поклон.
Чего ждать от этого визита?
– Ваше величество, я прибыл с печальной вестью, – произнес посол с приятным французским акцентом. – Мой государь король Генрих Второй… скончался. Во время турнира с ним произошел несчастный случай – в глаз ему попало копье. Ни врачи, ни наши молитвы не смогли спасти короля.
– Да упокоит Господь его душу, – благочестиво произнесла Елизавета.
Конец Генриха, несомненно, был ужасен, однако внутри она испытала облегчение. Отныне этот коварный, ненасытный правитель больше не будет представлять для нее угрозы.
– Страшно подумать, сколь ужасны были его страдания, – тем же тоном продолжала Елизавета. – Я немедленно напишу королеве Катерине и выражу ей свои глубочайшие соболезнования.
Судя по отзывам разных людей, Генрих Второй постоянно изменял своей унылой, безвкусно одевающейся жене, что не мешало ей постоянно ходить беременной. Свое вдовство она наверняка восприняла как благо.
– Благодарю, ваше величество. – Посол снова поклонился. – Я прибыл, чтобы также сообщить о вступлении на престол самого христианского из королей – Франциска Второго.
Болезненного прыщавого подростка, такого же унылого, как его мать. Елизавета слышала, что мальчишка еще слишком мал и слаб. Можно биться об заклад на любую сумму: став регентшей, Екатерина Медичи возьмет власть в свои руки.
– Мы обязательно напишем его величеству и поздравим со вступлением на престол, – с придворным изяществом произнесла Елизавета.
Днем собрался Тайный совет, где уже не было ни любезных улыбок, ни учтивых слов.
– Вы и без меня понимаете, что теперь Мария Стюарт становится королевой Франции, – бушевала Елизавета. – Конечно, ее аппетиты простираются и на Англию. Тем более католики считают ее притязания на английский трон вполне законными. Генрих Второй формально провозгласил ее королевой Англии, но он всегда оставался реалистом и не стал бы нарушать условия мирного договора с нами. А вот королева Екатерина представляет для нас опасность. Любви ко мне она никогда не питала. Добавьте к этому власть, какой она нынче обладает при французском дворе. Если Екатерина заключит союз с дядьями Марии – могущественными Гизами, – они вполне могут попытаться меня свергнуть.
– Это не единственная угроза, – заговорил Сесил. – Мать Марии до сих пор остается регентшей Шотландии. Местные лорды-протестанты ее на дух не переносят, поскольку она католичка. Мы, разумеется, поддерживаем их стремление самостоятельно править Шотландией и вырваться из пут католицизма, но что будет, если две регентши объединят усилия против нас и зададутся целью возвести Марию Стюарт на английский престол? Их шансы на успех весьма высоки. Это превратило бы Англию в придаток Франции и навсегда похоронило бы мечты шотландских протестантов о самостоятельности.
– Мы должны нанести Франции удар, которого она никак не ждет, – выпалила быстро соображающая Елизавета. – Это означает, что я должна выбрать себе мужа, который доставит французам немало хлопот!
Двадцать пар удивленных мужских глаз уставились на Елизавету. Сесил даже вытянулся на стуле, будто пес, ожидавший сочную косточку.
– У вашего величества уже есть кто-то на примете? – не особо скрывая волнение, спросил Сесил.
– Есть. Герцог Арранский. Он шотландец. Протестант. Пока у Марии Стюарт не родился наследник, он является ее преемником. Имя герцога уже упоминалось в ряду претендентов на мою руку. Можно не сомневаться, что шотландские лорды обрадуются и горячо поддержат его кандидатуру. Мы оба приверженцы истинной религии, и брак между герцогом и мною объединил бы Англию и Шотландию крепче, чем когда-либо прежде.
– И если, не приведи господь, с Марией Стюарт что-то случится, – подхватил Сесил, отчаянно стараясь сохранять бесстрастное выражение лица, – ваше величество взойдет и на шотландский трон.
– Совершенно верно, – ослепительно улыбнулась Елизавета. – Уильям, мы с тобой воистину едины в духе. При моей поддержке шотландские лорды быстро свергнут королеву-регентшу. Я постоянно слышу, что Марию Стюарт не привлекает управление Шотландией и она готова передать бразды правления в другие руки. Она же выросла во Франции и всегда мечтала быть французской королевой. Еще я слышала, что она обожает дорогие наряды и музыку. Шотландия ей явно не по вкусу.
– Целиком с вами согласен, ваше величество, – поддержал Бэкон. – Правительница Шотландии из нее никудышная. Она почти не знает этой страны. Варварское государство, которое не идет ни в какое сравнение с Францией.
– Однако не стоит забывать, что Мария Стюарт хочет быть королевой Англии, – сказал Сесил. – Судя по всему, это главная цель ее жизни. Шотландия для нее не настолько важна.
– И опять ты прав, мой Дух, – согласилась Елизавета, улыбаясь новому имени, придуманному ею для Сесила. – Но мы покажем ей, что моя корона не для ее головы. Я приглашу Аррана в Англию.
Елизавета предвидела, как воспримет новость Роберт. Как обиженный ребенок, которому прежде доставалось все внимание. Нужно убедить его, что Арран – ее очередной дипломатический ход. Стрела, направленная в сердце ее врагов. Но Елизавета была не прочь пофлиртовать с герцогом хотя бы ради того, чтобы позлить эту пустоголовую Марию Стюарт.
В кабинет, где заседал Тайный совет, вошел секретарь и подал Елизавете письмо. Прочитав его, королева улыбнулась. Оказывается, ее возможности пофлиртовать расширились.
– Должна вам сообщить, мои лорды, что шведский принц Эрик не поверил письменного отказу. Он прибудет собственной персоной, чтобы ухаживать за мной!
– Пусти кота в голубятню, – проворчал герцог Сассекский.
– Эрик – протестант, и это делает его достойным кандидатом. – Про себя Елизавета думала о том, сколько дополнительных причин для ревности получит Роберт. – Я буду рада поднять ему настроение. («Все остальное у него поднимется без меня», – подумала она.) Но в чем мы нуждаемся острее всего, так это в союзе с императором и королем Филиппом против Франции. Любезные лорды, я намерена очаровывать Аррана, что в немалой степени ублажит шотландцев и разозлит одну итальянскую синьору во Франции. А перед Эриком я буду разыгрывать очаровательную деву. Но прежде всего я намерена повидать барона Брейнера и сообщить ему, что вновь начинаю задумываться о браке с эрцгерцогом Карлом.