Циклон в ООН

Он вдруг с ненавистью уставился на Малко и добавил:

- Кроме того, я люблю "Черных пантер". Они единственные достаточно крутые ребята, чтобы прикончить таких мерзких фараонов, как тот, что стоит за решеткой. Ты же не думаешь, что я стану работать против них. А теперь убирайтесь и дайте мне поспать. Если до завтрашнего утра мне не предоставят адвоката, я подниму такой хай, что меня будет слышно до Белого Дома.

Джини подала знак Малко не настаивать. Они оба вышли из камеры. Джини наклонилась к караульному по лицейскому.

- Мы пойдем перекусим напротив. Предупредите нас, когда что-нибудь изменится. Только не вызывайте врача. С капитаном все обговорено.

Она объяснила Малко:

- Я знаю Джулиуса Уэста. Он тоже наркоман. Через час он почувствует необходимость в наркотике. Первая доза, которую он купил, была для него. Когда он наводится в таком состоянии, он сделает все, что угодно, лишь бы ему дали уколоться. Но он может умереть, если не получит свою дозу. Есть риск. Даже после этого я не уверена, что он согласится заговорить. Они все боятся "Пантер". В прошлом месяце они разрубили топором одного осведомителя, который проболтался про них, сунули части его тела в мешок и отдали жене.

- Будем надеяться, - сказал Малко.

Из конца коридора раздавались крики, от которых в жилах стыла кровь. Даже другие задержанные затыкали себе уши. Малко содрогнулся от ужаса. Полицейский, который принял их, посерел.

- Надеюсь, вы его успокоите, - сказал он. - Иначе я его выкину отсюда к ночи. Мне платят не за то, чтобы охранять сумасшедших.

Джулиус кричал непрерывно, как животное, которое режут. Джини тоже побледнела. Она заметила:

- Это началось быстрее, чем я думала. Он слишком привык к наркотикам. Бедняга. Подумать только, что он приехал из Теннеси, чтобы жить в Гарлеме, чтобы быть счастливым.

Они подошли к камере. Джулиус корчился на полу, свернувшись калачиком, извивался в судорогах, кричал, блевал, плевался. Когда он услышал шум, то внезапно поднялся и схватился за прутья.

Вопреки своей воле Малко отпрянул. Негр брызгал слюной, как бешеная собака, вцепившись руками в прутья с обезумевшими глазами. Увидев Джини, он разразился ругательствами, затем взмолился:

- Джи, пойди позови мне врача, быстро, я загнусь. О! Мне больно, мне больно везде.

- Ты подумал над тем, о чем я тебя просила? Джулиус выкрикнул непристойность.

- Найди мне врача, говорю тебе. Я загнусь. Мне нужен укол.

Джини не сдвинулась с места, разглядывая жалкого человека. Местами кожа Джулиуса была прозрачной, и через нее просвечивали вены. Его раздирала боль, будто кто-то щипцами отрывал от него куски мяса. Мозг кипел. Его правая рука, усеянная следами от игл, начала гноиться. Он разлагался. Чем дальше, тем невыносимее станет боль. В зависимости от его стойкости, либо остановится сердце, либо он промучается еще несколько часов, прежде чем впасть в кому. Джулиус знал об этом.

- Я пойду за врачом, если ты нам поможешь, - сказала Джини. - Я даже дам тебе твою дозу. Я сказала тебе, что это действительно важно.

Негр посмотрел на нее так, будто не понимал. Затем издал долгий отчаянный вопль и опустился по прутьям, не ответив. С секунду он находился в прострации, затем вдруг распрямился, принялся вопить, да так ужасно, что появился охранник. Джини позеленела. Она впилась своей рукой в руку Малко.

- Он может умереть, - сказала она.

Малко проклинал ЦРУ и свое ремесло. Он поручил ужасную вещь этой несчастной девушке, и она, кроме того, рисковала своей жизнью. В Гарлеме-то оставался не он... Джулиус продолжал кричать, стонать, умолять. Требуя врача или адвоката в моменты просветления.

- Подождем еще немного, - попросил Малко. Он отошел с Джини. Джулиус еще не созрел. Нужен был еще один час. Они спустились в небольшой кафетерий. Но на этот раз они заказали два "Джи энд Би", не советуясь, без воды.

Через четверть часа за ними пришел обезумевший охранник.

- Идите скорее, он загнется. Они помчались со всех ног.

Действительно, Джулиус хрипел, вытянувшись на перегородке. Джини мрачно покачала головой.

- С ним может произойти сердечный приступ.

- Что мы можем сделать? - спросил Малко.

- Дать ему героин. Его организм совершенно испорчен.

Джулиус больше не кричал. Он открыл сине-зеленые глаза и узнал Джини. Та отвернула лицо. Малко не знал, что делать. Этот человек умирал из-за него. Он открыл рот, чтобы попросить Джини дать тому то, что он требовал, чтобы больше его не видели таким.

- Ты клянешься мне, что ничего не скажешь? - спросил Джулиус умирающим голосом у Джини.

- Клянусь.

- Что ты хочешь знать?

Она объяснила ему. Он покачал головой. Попытался говорить. Она вынуждена была поддержать ему голову.

- Есть только одно место, куда они могут деть их, - сказал он. - Их штаб в Северном Гарлеме. Но мне самому нужно отвести вас туда, - сказал он. - Иначе они вам не откроют.

- Мы прикроем тебя, - заверила Джини. - Они тебя не увидят.

Джулиус скорчил страдальческую гримасу.

- Мне очень больно. Сделайте мне быстро укол. Потом пойдем.

Джини вышла из камеры и тут же вернулась с конфискованными пакетиками, шприцем, водой. Она сама растворила белый порошок.

- Быстрее, быстрее, я загибаюсь, - прошептал Джулиус Уэст.

Он сам вырвал у нее шприц, как только она наполнила его, и воткнул иглу в левую ляжку. Он так быстро впрыснул жидкость, что закричал от боли. Малко и Джини отвернули головы.

Затем он вырвал шприц и иглу и вытянулся на спине, прикрыв глаза.

Постепенно его дыхание выровнялось. Он оставался неподвижным три или четыре минуты, затем открыл глаза. К нему возвращалась жизнь, и он снова обрел прежний вид. Он распрямился и недоверчиво посмотрел на Малко.

- Где мои шмотки? - спросил он. - Мне нужны мои шмотки.

Джини дала распоряжение охраннику, и за ними пошли. Джулиус быстро оделся. Изменение было невероятным. Теперь его глаза были полны лукавства, злобы. Он охнул, натягивая брюки, затем уставился на Джини.

- Ты крутая шлюха, - сказал он. - Ты хотела, чтобы я загнулся.

Джини пожала плечами, не ответив. В сопровождении охранника они направились в кабинет капитана.