Город ведьмы

- Какая ты добрая девочка! Но тебе ничего особо делать не придется! Просто стой тут, хорошо?

Люси кивнула.

- Что ты задумала? - сквозь зубы спросил Марк, но на него уже не обращали внимания. Клаудия положила ладонь на плечо девочки, и та вся вдруг вытянулась, как струна, и напряженно кивнула еще раз.

- Вот и славно, - довольно промурлыкала Клаудия. - Ты очень храбрая маленькая девочка.

Марку показалось, что эти слова предназначались ему. Но едва он повернулся, чтобы ответить, девушки и след простыл. Они стояли вдвоем с Люси, прижавшись к нагретому за день кирпичу. Ночное небо постепенно светлело в преддверии рассвета. Звезды постепенно бледнели, и мелкие белесые облака сходились к горизонту водоворотом. Где-то далеко лай собак смешивался с гомоном птиц, отгоняя прочь ночные страхи и кошмары. Воздух заметно посвежел и наполнился сыростью, напоминавшей прибрежную. Где-то внутри Марк пообещал себе, что как только это все закончится, он обязательно поедет к морю.

- Осенью там, наверное, очень красиво, - вздохнул он и закрыл глаза. Что теперь делать? Куда идти? Кто еще может поверить и помочь ему? Имя всплыло само собой, но понадобилась еще пара мгновений, чтобы смириться с ответом. С тяжелым сердцем Марк пошел через площадь к мосту - домой. К Клоду.

Но стоило перейти реку, как ноги слегка подкосились - его уже ждали. У самого подножия моста стоял Белый Лис, нетерпеливо размахивая пушистым хвостом.

- Ты... - удивленно выдохнул Марк.

- Я, - согласился Лис.

- Ты пришел забрать меня? Ты принес черную лихорадку?

- Да, я хочу забрать тебя, - снова согласился Лис. - Но к лихорадке отношения я не имею, извини. Нас ждет другое дело.

- И какие же у меня могут быть дела с тобой? - последние слова Марк постарался сказать как можно презрительнее и сложил руки на груди.

- Ты поможешь мне спасти Клаудию, - голос Лиса был спокоен, хотя слова явно его задели. - Ты же любишь ее, так?

- Да, но...

- Или я ошибаюсь?

- Нет, но...

- Ты не согласен? Ты не хочешь?

- Хочу, но...

- Так в чем же дело?

- Думаю, Клаудия сейчас... Думаю она - это не она.

- Звучит немного путано, не считаешь?

- Я... - Марк замялся, а потом глубоко вздохнул, пытаясь сбросить с себя тяжесть сомнений и лишних слов. - Я думаю, ей завладело что-то темное и ужасное. Оно хочет убить девочку и говорит, что после этого все закончится, но я не верю...

- И правильно делаешь, - кивнул Лис. - Все только начнется. Клаудией завладел дух ведьмы, сожженной много лет назад и проклявшей этот город. Сама же ведьма сказала, что спасти от проклятия может только любовь, а значит, ты одна из составляющих.

- Составляющих чего?

- Противоядия, конечно же. Ты ведь любишь эту девушку? Клаудию?

Марк молча кивнул.

- Тогда тебе лучше пойти со мной. Хочешь ты того или нет.

Марк снова кивнул и покорно пошел следом. Извилистая дорога сперва вела через привычное пепелище, но потом резко свернула и ушла в гору.

- Куда мы идем?

- Увидишь.

Казалось, они идут уже несколько часов, но небо все еще затягивали сумерки. Узкая полоса света только-только показалась вдалеке, когда они уже взобрались на холм и оказались перед кованой оградой.

- Кладбище? - изумился Марк. - Но зачем?

Лис ничего не ответил, ведя его вдоль забора до калитки, а потом петляя по сплетениям тропинок между заросшими могилами. Белый хвост, слабо мерцающий в полумраке, был безотказным ориентиром. Марк шел медленно, боясь наступить на заросшие травой холмики и стараясь не всматриваться в надгробные плиты.

- Пришли, - звук голоса резанул слух, как лопнувшая струна. Марк, будто очнувшись, рассеянно осмотрелся по сторонам. Они стояли почти в центре кладбища перед одной из десятков могил.

- Куда пришли?

- Здесь, - Лис кивнул на холмик, - сегодня упокоены останки твоей матери, Марк. Катарина - одна из жертв Маргариты де Монтрев, той самой ведьмы, проклявшей город.

- Мама... - прошептал Марк. - Она пропала, просто ушла и не вернулась. Я искал ее, а все говорили мне, что она умерла. Где же она была все это время?

- В подвалах особняка. Ее скелет пролежал там двадцать лет, вплоть до сегодняшней ночи.

- Мама... - прошептал Марк, опускаясь на колени перед холмиком. В глазах помутнело, а по щекам покатилось что-то мокрое - наверное, слезы. Рука невольно прикоснулась к лицу, нащупав влажные дорожки. - Все это время, столько лет... Почему ты тогда не сказала, что ушла к нему... Почему ты ничего мне не сказала? Я искал тебя, звал, но нигде не мог найти. Мамочка, зачем ты это сделала? Ты же знала, что нам нельзя возвращаться в этот дом. Нельзя...

- Как и мешать ходу часов, - флегматично заметил Лис.

- Да, мешать... - Марк кивнул и замер. Он осторожно повернулся в сторону зверя. - Откуда ты...

- Я многое знаю, но не все из того понимаю, - ответил он. - Зачем ты украл ключ у отца? Ты хотел остановить часы?

- Я... - Марк закашлялся. - Я думал, они пойдут назад. Думал, что смогу... Никому не удавалось, но...

- Но ты думал, что особенный, да? Думал, что раз ты правнук великого часовщика, то тебе все под силу?

- Не совсем так, - парень с силой замотал головой, будто пытаясь отогнать назойливых мух. - Я... Я думал, что если мне дадут еще один шанс, я смогу...

- Сможешь что?

- Все исправить.

На секунду воцарилось молчание. Резкий порыв ветра засвистел в ветках деревьев, как будто хотел что-то сказать.

- Считай тогда, что я даю тебе этот шанс.

Марк поднял голову и недоуменно уставился на Лиса.

- Но... Она ведь давно мертва.

- Ты не смог спасти мать, но ты еще можешь спасти Клаудию. Иди за мной.

Марк послушно поднялся и снова последовал за зверем. Он легко скользил впереди, то и дело петляя, будто кладбище вдруг увеличилось в несколько раз. Марк давно потерял счет времени, и лишь хмуро смотрел то вперед, то себе под ноги, будто и не желая видеть иные ориентиры, кроме белого хвоста. Вдруг Лис резко остановился у большого мраморного надгробия, с которого уже начинала осыпаться крошка. Марк встал рядом, но его внимание привлекали не крупные буквы, а две лилии, росшие на небольшом холмике. Они, как и Лис, были белоснежные и слабо светились в сумерках.

- Цветы? - удивился он. - Но кто их посадил здесь?

- Они растут сами.

- И никто не сорвал их? - парень опустился на колени рядом с цветком и осторожно дотронулся до нежных лепестков.

- Пока есть те, кому они принадлежат, им ничего не угрожает.

- Как это - принадлежат? - лепесток мелко дрожал в пальцах Марка, и колебания его напоминали удары сердца.

- Эти лилии хранят жизнь тех, для кого они посажены. Пока цветок жив - человек не умрет, его душа привязана к миру.

- А если его все-таки сорвут?

- Попробуй.

Марк потянулся и попытался схватить длинный гибкий стебель, но ладонь будто полоснули ножом. Одернув руку, Марк увидел, как на ней мгновенно набухли красные волдыри.

- Они умеют за себя постоять. Чьи они?

- Одна принадлежит Клоду, а одна - мне, - на последнем слове голос стал тоньше и мягче, похожим на девичий.

- Тебе? - удивился Марк, оборачиваясь к Лису. - Но ты же лис, кто будет сажать колдовской цветок для зверушки?

- Только если эта зверушка раньше была человеком.

- Человеком? Ты, предвестник Черной лихорадки? Каким же человеком ты можешь быть?

- Только если одним из первых, унесенных ею...

- Первых... - Глаза Марка изумленно расширились и скользнули по надписи на надгробии. - Неужели ты...

Аккуратными буквами на камне было выведено: "Аурелия де Монтрев".

- Долго же до тебя доходит, милый брат...

Зарисовка восемнадцатая. Семья

Почему-то все воспоминания начинались с дождя. В нервной настойчивой дроби по стеклу звучали голоса когда-то родных и любимых людей, и это успокаивало, убаюкивало. Каждый раз, когда начинался дождь, не было ничего уютнее, чем сидеть в мягком кресле и, вспоминая, постепенно засыпать...