Город ведьмы

Клод удивился, заметив, что идет ровно той же самой обходной дорогой, что и пришел на центральную площадь, но виду не подал. Он хотел спросить доктора, куда они идут, но заметив капельки пота, выступившие у того на лбу то ли от напряжения, то ли от волнения, решил промолчать. Вскоре они оказались у порога одного из аккуратных домов, стоявших у самой набережной - окна его выходили прямо к Мориламу, а крыльцо почти сливалось с дорогой. Доктор легко преодолел две ступеньки и постучал дверь. Открыли ему практически сразу, будто ждали его прихода. Мернье без улыбки кивнул кому-то внутри и прошел в дом, Клод поспешил за ним.

В передней их встретила изнуренного вида женщина. Ее бесцветные волосы были собраны на затылке в узел, одежда была небогатая, но чистая и аккуратная, а глаза казались потухшими и безжизненными. Она бессловесно кивнула Клоду и указала куда-то вглубь дома. Густав, не дожидаясь ее знака, уже пересек коридор и скрылся в одной из комнат. Клод поспешил за ним.

В спальне, а Клод ни на минуту не усомнился, что это спальня, было темно и сыро. Из мебели здесь были потемневший от времени комод, высокое зеркало в углу и кровать в самом центре комнаты, на которой лежал человек. Под кроватью стоял тазик, от которого шел слабый, но стойкий запах рвоты, сам больной выглядел измученным и ослабленным. Занавески на окнах были плотно задернуты, отчего в комнату и днем почти не попадало света, а сейчас, при непогоде, и вовсе царил мрак. Женщина уже суетилась, зажигая свечи, но Клод был уверен, что, если бы не визит доктора, больной остался бы лежать в темноте.

Мернье опустился на постель больного, а Клод почтительно стоял за его спиной чуть поодаль. Но это не помешало ему рассмотреть волдыри на руках, лежавших поверх одеяла, а фаланга правого мизинца показалась Клоду черной.

- Ну как вы, голубчик? - ласково поинтересовался Густав. Больной в ответ застонал.

- Плохо, доктор. Ничего не помогает.

- Ну, не стоит торопиться, - доктор пошарил в карманах и вытащил небольшой пузырек. - Вот это очень хорошая мазь. Смажете ваши волдыри на ночь, а утром проснетесь как ни в чем не бывало!

- А как же жар, доктор? - спросила женщина. - Вы только потрогайте его лоб - Эмиль же весь горит!

- Спокойно, Манон, - голос Мернье звучал по-отечески ласково, и Клод даже поверил, что нет никаких поводов для беспокойства. - Скорее всего, это какая-то аллергия...

- Но у него за всю жизнь не было аллергии! - всплеснула руками Манон. - Он и не болел никогда!

Она бросила беспокойный взгляд на мужа, но тот закрыл глаза и пытался дышать ровно.

- Такое случается, - продолжил доктор все тем же мягким голосом. - Рано или поздно...

За стенкой послышались шаги, стук и какой-то звон. Манон резко обернулась на звук и сказала извиняющимся тоном:

- Это, наверное, дети. Пойду проверю.

Она вышла в смежную дверь, а Мернье повернулся к Клоду.

- Я хочу, чтобы ты осмотрел Эмиля.

С этими словами он поднялся, уступая место. Клод осторожно приблизился к больному, будто резкие движения могли ему навредить, и принялся прощупывать пульс, слушать дыхание и проверять зрачки. Все говорило о том, что Эмиль очень страдает, и мазь вряд ли ему поможет. Болезнь была тяжелая, но Клод не знал ей название - ему еще не приходилось сталкиваться с чем-то подобным. Едва он повернулся к Густаву, чтобы все это высказать, как вернулась Манон:

- Дети опять что-то разбили, - пожаловалась она. - Хотели подслушать, что Вы здесь скажете. Ну, как он?

- Наносите мазь, и я уверен, что Эмиль поправится, - улыбнулся Мернье. - Пришлите за мной завтра, посмотрим, будет ли должный эффект. А сейчас нам пора идти.

- Может, останетесь к ужину? - робко спросила хозяйка, но Клоду показалось, что она не слишком этого бы хотела.

- О нет, нет, - замахал руками Густав. - Нам и правда пора. Пока, Манон, Эмиль.

Он вежливо поклонился каждому и пошел к выходу. Клод отвесил один поклон для обоих и поспешил за доктором. Едва они оказались на улице, Мернье повернулся к нему и испытующе спросил:

- Ну, что ты скажешь?

Клод опустил голову.

- Я никогда еще не встречал такой болезни, - сказал он тихо, будто боясь, что кто-то может их подслушать. - Но это определенно не аллергия. Это что-то страшное.

Мернье кивнул и указал Клоду вдоль набережной, предлагая пройтись. Шли они медленно. Тучи нависли над ними так низко, что казалось, будто еще немного - и они пройдут сквозь дымчато-серую завесу. Клод ждал, когда капли тяжело опустятся на камни набережной, но дождь все никак не начинался. Доктор же с тревогой поглядывал то на небо, то на безмятежную реку.

- Я специально позвал тебя, - начал он и умолк, подбирая слова. Только сейчас Клод заметил, что доктор как-то исхудал за последнее время, побледнел и будто бы осунулся, словно сам был болен. - Неудивительно, что ты не знаешь эту болезнь. Боюсь, Эмиль болен черной лихорадкой.

Клод не сразу понял, что он только что услышал.

- Откуда Вы знаете?

- Все симптомы налицо. Болезнь еще в самом начале: его пальцы лишь начали темнеть, но боюсь, что времени все равно осталось мало.

- А как же его жена, дети? Их же надо изолировать, они все заразятся!

- Ты прав, - согласился Густав. - Но если мы изолируем Эмиля, все догадаются, что лихорадка вернулась, начнется паника...

Клод не верил собственным ушам.

- Вы что, хотите промолчать? Хотите обречь на смерть всю семью? Думаете, они не смогут никого заразить?

Мернье остановился и повернулся к Клоду. Ему показалось, что в покрасневших уставших глазах старого врача он видит слезы.

- Я не знаю, что мне делать, Клод! Не знаю! Лихорадка в любом случае распространится, так не лучше ли уберечь людей от катастрофы, пока это в наших силах? Если сейчас начнется паника, куда побегут люди? А если среди них есть зараженные, которые понесут заразу в другие города? Как врач, я должен оградить как можно большее число людей...

- И Вы собираетесь погубить всю Тремолу? - ужаснулся Клод. В мозгу его блеснула догадка. - Так в прошлый раз Вы тоже ничего не делали, да? Вы хотели, чтобы все больные умерли здесь... Вы заперли ворота?

- Нет! - доктор отпрянул так резко, будто Клод тоже был заражен. - Я... Нет! Я пытался их спасти... Да! Они сами! Сами!

Бормоча еще что-то себе под нос, он попятился назад, ошарашенно глядя на Клода, пока в итоге не развернулся и не пустился бежать, то и дело спотыкаясь о собственную трость, хотя его торопливую переваливающуюся походку едва ли можно было назвать бегом. Клод недоуменно уставился вслед доктору, пока тот не скрылся за поворотом.

- Как же так... - прошептал он сам себе со смесью сожаления и разочарования.

"Только ты можешь помочь", - раздалось у него в голове. По спине побежали мурашки, и Клод беспокойно оглянулся. Набережная была пуста.

"Он просто человек, его не стоит винить. Не каждый может спасти..."

- Но он же врач! - крикнул Клод в пустоту. - Он должен! Он поклялся!

"Клятва - это всего лишь слова".

Рядом тихо шелестела река. Поднимался ветер, но вода оставалась спокойной. Клод повернулся к ней лицом и всмотрелся в темноту на другом берегу. Как он и ожидал - через реку на него смотрели два красных глаза Белого Лиса.

"Девочки уже вне опасности. Она злится, но не становится слабее".

- Кто - она? Черная лихорадка?

"Она следит за тобой. Она снова голодна. Будь осторожен."

- Но что я могу? Что я должен сделать?

"Ты сам поймешь. Ты должен спасти их, спасти всех, иначе прошлое вернется и сотрет город с лица земли".

- Почему я?

"Она выбрала тебя".

- Да кто она такая?! - заорал Клод что есть силы, но Лис уже растаял в воздухе, унося с собой душевное равновесие Клода. Он чувствовал, как в душе нарастает злость. От него требуют спасти целый город, но кто? Как? От кого? От всех этих загадок болела голова, и хотелось просто отдохнуть. Раздосадованный на Абрама, Густава, Лиса и целый мир в придачу, Клод поплелся к мосту.