Город ведьмы

- Ну сколько можно ждать! - в нетерпении выкрикнул мэр, стоило Клоду шагнуть в зал. - Принимайтесь уже за работу!

- Вдохновение не терпит спешки, - Клод кивнул на мольберт, попутно разглядывая стены, увешанные портретами предков. Здесь были и богатые дамы в кружевах и лентах, мужчины, изображенные верхом на коне посреди поля боя, на приеме у короля, в окружении родных. Где-то предки смотрели вместе с группового портрета, где-то висели небольшие овальные портреты детей-ангелочков, но кое-где в глаза бросались слишком большие пустоты на стенах, будто некоторые картины специально сняли. У каждого портрета был свой художник: они хоть и походили друг на друга, но рука мастера не повторялась ни на одном из них. - А что Вы хотите видеть на этой картине?

- Я должен выглядеть героически, - объяснил мэр. - Можно изобразить поле брани или сражение с чудовищем. Обязательно прорисуйте мундир и все ордена! Еще сверху можно нарисовать кого-нибудь из святых как покровителя моей победы и славы...

- Само собой, - сказал художник с некоторой долей иронии. -В такое темное время всем нам не помешает покровительство света.

- На что вы намекаете? - нахмурился Фернан.

- В городе ходят слухи о новой эпидемии, - Клод тщательно подбирал слова, пытаясь разобраться в вопросах и мыслях, блуждающих в голове. - Вы, случайно, не сведущи в медицине?

Мэр нервно дернулся, но попытался скрыть замешательство, однако звон медалей и орденов выдал его с головой.

- Это...немного не моя сфера, - осторожно ответил он, оглянувшись через плечо, будто за его спиной мог кто-то стоять. - Моя покойная жена, помнится, увлекалась...

- А что насчет охоты на ведьм? - вопрос вырвался быстро и против воли, но едва Клод успел осознать сказанное, слова уже повисли под стеклянным куполом.

Небольшую паузу спустя мэр как-то странно причмокнул и постарался смотреть куда-нибудь в стену:

- Это... Мои предки... Они оказали большую помощь вере и церкви...

"Святой инквизиции в частности", - дополнил Клод про себя.

- Все это давно кануло в Лету, а заслуги моей семьи не ограничиваются... Не сводятся к темному средневековью. Вы должны понимать, что это были страшные времена, ужасные, люди были невежественны и жестоки... - тон его приобрел нотки оправдания, и это показалось Клоду неестественным и жалким. Пытаясь перевести тему разговора, он указал на один из портретов, показавшихся ему знакомым.

- Кто это?

На длинной белой стене рядом с одним из пустых мест висел небольшой портрет в круглой раме. На нем девушка с платиновой косой и печальными зелеными глазами то ли улыбалась, а то ли старалась не расплакаться. Неосознанно Клод подошел к портрету. Ему почему-то захотелось провести рукой по ее нарисованной щеке. Как будто под его ладонью будет теплая, живая плоть. Он потянулся к было к картине, но вовремя остановился.

- Моя дочь, Аурелия, - отозвался мэр глухим голосом. - Она была моей любимицей.

- Была? С ней что-то случилось?

Мэр на секунду умолк, и весь его самодовольный вид куда-то улетучился. Он скорбно кивнул.

- Ее забрала черная лихорадка.

Зарисовка восьмая. Сорванные цветы

- Ари, ты что делаешь? Прекрати!

- Да чего ты встал-то? Идем, а то нас точно поймают!

- Я... Я не могу. Нам нельзя туда. Отец говорил...

- Ты только и умеешь, что говорить об отце. А сам-то что скажешь? - худенькая девочка легко пролезла через дыру в деревянном заборе и скрылась из виду. Прядь волос застряла в щели, но спустя пару мгновений выпуталась, оставив темный волос, повисший на щепке, словно сигнальный знак.

Мальчик все еще стоял на месте, то и дело озираясь по сторонам. В любую секунду с любой стороны мог показаться кто-то и застать его здесь, в тупике между домом старого цветочника Абрама и детским приютом. А хуже всего здесь встретить самого Абрама - толстого, с запахом рыбы изо рта и трескучим голосом, будто его горло нуждается в смазке. Клод побаивался старика и всякий раз, когда он заходил к отцу со своими цветами, старался спрятаться куда подальше.

А там, за забором, раскинулся чудесный сад. Небольшой участок был грамотно разделен на сектора, в каждом из которых росли определенные цветы: розы, гиацинты, пионы, гвоздики, нарциссы, лилии и даже ромашки. Кусты гортензии, сирени и рододендрона были аккуратно подстрижены и разграничивали сектора, превращая сад в подобие лабиринта. Вплотную к стенам росли липы и ели, почти полностью скрывая дом за шуршащей листвой. А из-за разросшегося плюща строение и вовсе казалось каким-то волшебным зеленым гротом, в котором впору жить фее, но никак не страшному цветочнику.

Дождь шел с самого утра. Начавшись с ливня, он постепенно перешел на едва заметную морось, но после обеда снова начал усиливаться. Клод стоял точно посреди большой лужи и смотрел, как вода пытается забраться в его совсем новые ботинки. Предвкушая причитания экономки и гувернантки, он снова оглянулся в сторону дороги и подошел к забору, ощущая себя страшным преступником. Ему казалось, что кто-то пристально наблюдает за ним. Хотя это и не удивительно - сколько себя помнил, он находился под неусыпным контролем. Отец сотни раз говорил ему, что он должен вести себя благородно, вырасти достойным господином и продолжить дело своей семьи. Какая ярость, наверное, охватила бы его, узнай он, что его сын собирается влезть в чужой сад!

Но колебаться было поздно: Клод, по худобе не уступающий своей подруге, проскользнул в дыру и оказался в другом мире. Десятки ароматов окружили его и наполнили легкие до краев. В пестрящей яркости мир перестал казаться серым и унылым, и даже дождь будто бы стал тише. Где-то среди этого буйства красок затерялась Ари, но Клод уже забыл о ней, об Абраме, который мог вот-вот вернуться, обо всем на свете.

- Смотри! - раздался тонкий голос откуда-то из-за стены кустарника гортензии. - Клод, иди уже сюда!

Клод послушно пошел на голос, пытаясь понять, откуда взялось в нем ощущение безопасности и радости. Будто здесь с ним точно не может случиться ничего плохого.

- Это, наверное, Рай, - пробормотал он вполголоса.

- Что? - это Ари высунулась из-за куста и схватила его за руку. - Чего стоишь?

Но вопреки ожиданиям Клода оказались они не на одной из клумб, а прямо у одной из дверей дома. Крыльца перед ней не было, и Клод подумал, что это какой-то черный ход. Ари выпустила его руку и схватилась за ручку, которая была на уровне ее головы.

- Что ты делаешь? - зашипел на нее Клод, но его никто не слушал.

Дверь покорно открылась, едва скрипнув, но и этот звук отозвался внутри Клода ударом колокола. Ему почудилось, будто этот кошмарный скрип услышала вся округа.

- Идем, - Ари призывно махнула рукой и юркнула в темное нутро дома.

Мальчик еще немного потоптался на пороге. Старые сомнения (а что же скажет отец? как можно зайти в грязных ботинках в чужой дом? а вдруг вернется Абрам?) на какую-то долю секунды снова овладели им, но тут же угасли - обратно пути не было. Клод уверенно перешагнул порог.

В старом доме было тихо, как в склепе. Все в нем давно пропахло затхлой сыростью и заросло пылью, будто бы тут давно никто не жил, а после ярких красок волшебного сада и вовсе начинало казаться, что это какой-то дом с привидениями. Клод подумал, что каждому дому присущи свои звуки: и тиканье часов, и редкий скрип старых половиц под ногами, и глухие стоны диванных пружин, и потоки воздуха, гуляющие между шкафами. Он прислушался в надежде уловить хоть какой-то из этих звуков, но их плотным кольцом обступила тишина. Она была вязкой, липнущей к пальцам, обволакивающей, как паутина...

- Ари! - испуганно позвал Клод, и его голос ему самому показался глухим, больше похожим на шепот.

Глаза постепенно начинали привыкать к темноте. У стен проступили силуэты мебели и очертания слепых окон, заросших плющом. Судя по всему, мальчик оказался в небольшой круглой гостиной, соединяющей все комнаты в доме. Как лучи от солнца, во все стороны расходились двери, и за одной из них была Ари.