Страница 36 из 55
- Да, так и есть, - выдавил из себя я, а потом посмотрел на Джус и незнакомку. - Вы не могли бы... нас оставить?
- Уверен? - спросила генеральша.
- Да, - кивнул я, а потом улыбнулся бабушке. - Вы же не против, да?
- Свет-птица, конечно, - согласилась охотно старушка. - Я ведь не с этими блогородными сонами хотела увидеться, а с тобой. А на Ику свою я еще насмотрюсь. Вот ведь как получается, мой милый – раньше нянькой служила при дворе, а теперь мне и самой нянька понадобилась...
Джус посмотрела на меня, еще раз обеспокоенно переглянулась с сиделкой и удалилась. За ней ушла и Ика, и мы остались одни. Сердце стучало в горле - ни сглотнуть, ни вздохнуть. На глаза наворачивались слезы. И я все ждал... ждал, что вот сейчас она рассмеется и скажет, что раскусила меня.
- Знаешь, я рада, что ты остался жив, - сказала старуха. - И не потому, что ты принц, и даже не потому, что я люблю тебя, мой мальчик, пуще собственных детей и внучат. А потому что человечек ты хороший. Самый светлый из всех Розалиндов. И знаешь... то, что ты ничего не помнишь о своем прошлом... может оно и к лучшему?
- Все так плохо? - спросил я осторожно, отстраняясь от нее, но позволяя своей ладони остаться в ее старой руке. - Моя жизнь была такой тяжелой?
- Нет-нет, вовсе нет, мой милый, что ты. Твоя жизнь была достаточно беззаботной. Но твоя беззаботность крылась в неведении, мой мальчик. Однажды ты бы узнал о всех пороках своей семьи. Узнал бы, и это тебя очень сильно бы огорчило. Это бы сломало твое представление о мире. Ведь ты искренне верил в то, что твоя семья - самая лучшая на свете.
- Я... - я замялся.
- Не переживай, - похлопала меня по руке старушка. - Не помнишь, так не помнишь, что с того? Главное – живой.
- Да какой я живой... - слезы все же навернулись на глаза, и я опустил голову, уставился на свои колени. - Жалкий калека, обуза... почти мертвец... Ласла меня ненавидит, сона Тонильф считает жалким... но я и есть жалкий... я...
- Эх ты, глупый, - она протянула руку и потрепала меня по волосам, а потом сказала почти весело. - Вот вроде и потерял ты память, а все таким же остался. Вот давай я расскажу тебе одну историю.
Я вытер глаза и кивнул. Этот разговор буквально выдавливал из меня все соки. Я не хотел ее обманывать. Не хотел. Хотел сбежать. Я думал, что выведаю у нее что-нибудь полезное о семье Ласлы... но я не мог ничего спросить. Не мог, потому что из-за этого почувствовал бы себя полным ничтожеством, сволочью, не заслуживающей никакого сострадания.
- Это случилось, когда твои родители первый раз разрешили тебе прийти на бал, - начала старушка. - Ты был так горд, одел свой лучший костюм, постоянно просил срезать лишние кружева и бантики - хотел чувствовать себя взрослым, а не мальчиком. Даже рапиру из оружейной взял и на пояс прицепил, хотя она за тобой по полу волочилась. И вот в таком виде ты явился на бал - такой милый маленький мужчина. Как раз в тот день приехал жених Ласлы, и они с ним весь вечер болтали. А ты был один на балу, ребенок. И в какой-то момент ты, как ты сам мне потом сказал, увидел, что Ласле не нравится этот парень, этот принц гречей, за которого ее хотели выдать, чтобы войны не было. И знаешь что ты сделал? Вот что бы ты сделал?
- Я бы отозвал ее в сторонку под каким-нибудь предлогом, - сказал я, шмыгнув носом. - Или пригласил бы на танец.
- Вот, это же ты, мой мальчик! - обрадовалась старушка. - Так ты и сделал. И хотя твоя сестра была тебя на две головы выше, вы с ней танцевали вальс. А потом ты сделал вид, что у тебя разболелся зуб, и заставил ее увести тебя к целителю. Греч был очень этим недоволен на следующий день, и... вот именно этого я никогда не забуду - ты пришел к нему извиняться. Ты извинялся перед ним совершенно искренне за то, что украл у него сестру, пока он не простил и тебя, и ее. В этом весь ты, мой малыш. Ты перед всеми всегда чувствовал себя виноватым, даже если это они - не правы. Даже если они сделали тебе что-то плохое. Даже если они - сволочи распоследние.
Я прикусил губу.
- Ты устал? - спросила старушка, заглянув в мое лицо. - Прости, заболталась я, старая дура. У тебя наверняка много дел, много хлопот из-за твоего возвращения во дворец. Столько надо наверстать. Иди, мой милый... что мне тебя держать? Но сначала... открой-ка вот эту тумбу.
Она слабо похлопала рукой по стоящему рядом с кроватью обшарпанному ящику. Я послушно наклонился и открыл дверцу. Тумбочка была почти пустой, но в ее глубине, у дальней стенки, белело что-то. Я протянул руку и вытащил шкатулку размером с брикет сливочного масла - судя по гладким бокам и характерному желтоватому цветы, она была костяной.
Но что самое страшное – я где-то уже эту вещь видел. Видел… но никак не мог вспомнить где именно.
- Это... мое, да? - спросил я. - Вы сохранили ее?
- Да, это твои сокровища, - сказала старушка. - Хочешь, я тебе о них расскажу? Давай, открой.
Я открыл крышку и облизал вмиг пересохшие губы.
- Сережка с зеленым камнем - это Ласлы, - пояснила нянька. - Ты всегда говорил, что женишься на ней, когда вырастешь, и она тебе ее подарила. А прядка волос - от дочери служанки, с которой ты играл в детстве. Альти ее звали... хорошая девочка. Пуговичка - подарок от лавандовой принцессы. Наконечник стрелы - это с первой твоей охоты, ты этой стрелой свалил маленького пирка. И ключик... ты не сказал от чего, прости. Это был единственный твой от меня секрет.