Та сторона мира

- Меня зовут Оуэн Йитс...

- "И я частный детектив", - закончила она за меня. - Ведь я это проверила, прежде чем согласиться на визит. Я даже когда-то о вас читала. Умираю от любопытства. - Она улыбнулась.

- Несколько дней назад покончил с собой один парень. Он был в вас влюблен. Родители не верят в самоубийство и наняли меня, чтобы я всесторонне все расследовал. Сперва я исключил возможность убийства, теперь пытаюсь доказать самоубийство. Вам что-нибудь говорит фамилия Верни?

Она ненадолго задумалась, прежде чем ответить.

- Знаете... Фамилия мне знакома, но идет ли речь именно о нем... - она пожала плечами, - не знаю. Я могла бы проверить в компьютере, хотите?

- Конечно, прошу вас. Это могло бы мне помочь. - Я старался, чтобы она мне поверила, но не был уверен, не играем ли мы оба. В таком случае мои акции стоили не слишком высоко. Она была профессионалом, и притом высшего класса.

Лиретта встала и, подойдя к терминалу, ввела фамилию. Несколько секунд спустя она включила принтер и, вынув из него лист бумаги, подошла ко мне.

- Есть три человека с такой фамилией, которые мне писали. В ответ они получили стандартный текст, записанный на диске с моей фотографией. У меня таких, - она махнула рукой, - несколько тысяч. Это кто-то из них?

- Нет, - я отдал ей листок, - его звали Уильям. - Я смотрел ей в глаза.

- В таком случае мне он вообще незнаком. Я и тех-то троих, - она показала подбородком на лежащий на столике листок, - можно сказать, не знаю, а уж Уильяма - точно нет. Хотите травяного чая? - Она показала пальцем куда-то мне за спину. Я обернулся и увидел открытую дверь и горничную с подносом. В воздухе почувствовался своеобразный запах трав. Я повернулся к Лиретте и кивнул:

- С удовольствием. Но у меня больше нет к вам вопросов. Если вы хотели увидеть детектива за работой - что ж, не вышло. Впрочем, я вовсе и не надеялся, что что-то у вас выясню. Я вынужден был прийти просто для очистки совести.

- Скажем просто, что вы в меня влюблены, хорошо? Мне будет приятно, а вам эта роль, надеюсь, понравится, - улыбнулась она.

Она вела себя неискренне. Да, есть такой тип фальшивых насквозь девиц, которые говорят тебе в глаза: "Я знаю, что ты в меня влюблен!" - и ждут, что ты станешь делать. Если подтвердишь, то она права, а если возразишь, значит, маскируешься. И все это говорится таким непринужденным, небрежным тоном, что хочется выскочить в ванную и прополоскать желудок проточной водой. Но Лиретта не была такой глупышкой, какую играла.

- Я уже в том возрасте, когда тщательно выбирают предметы своих чувств, что означает, что мне уже не до вздохов и серенад под балконом. Я должен действовать быстро и безошибочно. В вас я бы не влюбился. Слишком велика вероятность потерпеть неудачу. - Я встал и пошел за ней к столику, на котором горничная уже расставляла чашки и несколько маленьких чайников.

- Это очень хорошо. - Лиретта повернулась ко мне и посмотрела на меня совсем иначе, чем прежде. - Глубокие вздохи портят мне прическу, а серенады не доходят сквозь стекла.

Горничная бесшумно исчезла из комнаты. Лиретта стояла в полушаге от меня, расположившись именно так, чтобы не дать мне испортить всю сцену. Я должен был прыгнуть и заключить ее в объятия. Впиться ей в губы в страстном поцелуе, а потом сорвать с нее блузку и потащить на диван. Изогнутые формы мебели гарантировали непередаваемые ощущения.

Немая сцена затягивалась. В конце концов я двинулся к столику, опасаясь, что Лиретта перехватит инициативу и сама потащит меня на диван. Это уже не был тот невинный ребенок, игра которого заставляла слезы зрителей потоками изливаться из кинозалов.

- У вас есть мята? - Я показал на стоявшие на столике чайники.

Она посмотрела на меня и спокойно сказала:

- Вали отсюда.

Почувствовав себя несколько увереннее, я плеснул немного жидкости из ближайшего чайника в чашку и, сделав глоток, поставил ее на столик.

- Пока. Похоже, вам приходит конец. Нервы, - пояснил я. - А нервы - это значит алкоголь, наркотики... И в могилу.

Повернувшись, я направился к выходу. Я думал, она швырнет в меня чайником, но она сдержалась, хотя я чувствовал, что пиджак у меня на спине начинает тлеть под ее взглядом. Выйдя из дома, я глубоко вздохнул и сел в машину. Охранник, видимо, уже успел получить соответствующие инструкции, поскольку открыл ворота быстро и без лишних церемоний.

Доехав до ближайшей будки, я заперся в ней. Она была в значительно лучшем состоянии, чем та, из которой я звонил утром. Услышав голос автоответчика, я сказал:

- Колдуэлл. "Акр Господа Бога", - и повесил трубку. Подождав минуту, я снова набрал тот же номер. Как и в прошлый раз, Пима ответила, не дав дослушать первого гудка.

- Что случилось? - крикнула она.

- Ничего, не волнуйся. Я забыл тебя спросить, как звали врача Джорджа.

- Скинни. Тоже Джордж. Он живет на Хот-Холм. Сошлись на меня. - В ее голосе слышались колеблющиеся нотки. Я обещал себе быстро об этом забыть.

- А где он работает? Или только частная практика?

- В третьей городской. Должен быть на работе. Что-то сдвинулось с места?

- Кое-что, - уклончиво сказал я.

Она немного помолчала, а потом спросила:

- Ты не мог бы приехать?

- Сейчас нет. У меня напряженный график. Но уже скоро должно что-то проясниться. В самом деле! - Самое смешное, что я и действительно так чувствовал.

- Ну ладно. Знаешь, у меня было желание тебе позвонить... - Она замолчала, ожидая моей реакции. Я содрогнулся, словно с потолка потекла ледяная вода.

- Не делай этого. Во-первых, я не живу дома. Мне пришлось уехать. Во-вторых, так ты наверняка выдашь свое убежище. Очень тебя прошу. Учти, что я уже стар и у меня нет времени искать себе другую, такую как ты.

- Хи-хи! - прощебетала она. - Верю, верю. Впрочем, ты же крутишься среди двойников, может, найдешь там... - внезапно это перестало быть смешным, и Пима это почувствовала, - еще одного... Ох, извини! Глупая я. Одиночество просто уже действует мне на мозг, больше не буду. Знаешь, что я сейчас делаю?

Я немного подумал - мне очень хотелось отгадать, я даже скривился от умственных усилий.

- Читаешь Бабеля?

Трубка молчала.