Та сторона мира

Аптеку я отыскал метрах в ста за углом. В большом, чистом и прохладном помещении ощущался характерный запах. Я был единственным пациентом. Свернув к стене, где стояли в ряд санитарные кабины, я вошел в первую и нажал на клавишу.

- Чем могу помочь? - раздался глубокий женский голос.

- Ожог предплечий, обезболивание и перевязка.

- Пожалуйста, вставьте руки в отверстия. - Одновременно на высоте моих плеч открылись две заслонки.

Я подвернул рукава и вставил обе руки глубоко в дыры. Какое-то время ничего не происходило, а потом на экране погасла надпись, информировавшая о завершении обследования, и я ощутил приятный холод на обожженных руках. Боль полностью утихла, я почувствовал облегчение.

- Пожалуйста, согните руки так, как показано на экране, - услышал я и бросил взгляд на экран. На нем появилось изображение мужчины с выставленными вперед локтями. Кисти его были вывернуты наружу, кулаки сжаты.

Я сделал то же самое и почувствовал, что на кожу наносится перевязочный материал. Прошло еще секунд пятнадцать, прежде чем компьютер сжалился.

- Повязка наложена.

Я осторожно вытащил руки и осмотрел их. Внутренняя часть предплечий была покрыта слоем молочно-белой пленки. Я потер ее пальцами, слегка похлопал.

- С вас восемь долларов шестнадцать центов, - вежливо известил компьютер, одновременно зажигая зеленую стрелку, указывающую на щель для чека. - Возможная оплата сверх указанной суммы будет использована на благотворительные цели, - сладким голосом добавил он.

Я выписал чек на десять баксов и сунул этому вымогателю в брюхо. Дверь вежливо отошла в сторону, и я вышел из кабины. Купив в автомате упаковку перевязочного материала, я повернулся, чтобы уйти. В трех шагах от дверей висел телефон. Я постоял немного, разглядывая его, словно видел нечто подобное первый раз в жизни, потом, облокотившись на прилавок, выписал еще один чек, без указания суммы, и подошел к телефону. Вставив чек, я набрал четыре цифры кода округа, дождался длинного сигнала и набрал еще шесть цифр. Услышав голос автоответчика, я сказал:

- Антуан. "Слова", - и нажал клавишу отбоя.

Подождав минуту, я повторил ту же операцию. На середине первого гудка Пима схватила трубку. Прежде чем я успел набрать в грудь воздуха, я услышал:

- Почему ты раньше не позвонил? Я тут... - Она расплакалась.

Прикрыв микрофон рукой, я несколько раз кашлянул и сглотнул слюну.

- Я не могу звонить слишком часто. За мной могут следить, - мягко сказал я.

Послышалось короткое всхлипывание.

- Прости... Я переволновалась. Я все понимаю. Все в порядке. Что у тебя?

- Ничего особенного, - небрежно ответил я. - Ничего не происходит. А я страдаю от отсутствия идей, хотя куда больше мне досаждает отсутствие рядом тебя. - Второе полностью соответствовало действительности.

- У тебя проблемы?

- Минимальные. - Я лихорадочно размышлял, что сказать. В конце концов я решился на частичную правду, сомневаясь, что она поверила бы в рассказ о том, как я спокойно сижу дома. - Вчера какие-то двое любителей хотели у меня отобрать бумажник. Полные дилетанты, к тому же они не имеют ничего общего с нашими знакомыми, - с сожалением закончил я.

- И больше ничего?

- Ничего.

- Это, наверное, плохо, как ты считаешь?

- С одной стороны, плохо, с другой - хорошо, - уклончиво ответил я.

- Мы можем еще немного поговорить? - вдруг спросила она.

- Конечно. Расскажи, что у тебя?

- Целый день смотрю телевизор. Читаю. И толстею, - несколько неискренне рассмеялась она. - От скуки готовлю тонны жратвы и только часть выбрасываю.

- Очень хорошо...

- Почему?

- Хорошо, что много готовишь, потому что кто знает, когда я заявлюсь. А мне бы хотелось съесть чего-нибудь хорошего. Ясное дело, плохо, что ты толстеешь. Создатель может разозлиться, что ты портишь одно из лучших его творений. - Я услышал шум и хлопок двери. В аптеку вошла какая-то женщина. В общем, слушай, старик. Договорились на завтра, хорошо? - сказал я.

- Что случилось? Не можешь говорить? - Она сразу же сообразила, в чем дело.

- Именно. Ну так что? Пока?

- До свидания. Будь осторожен. Обещаешь?

- Конечно. Привет! - Я нажал на клавишу. За стеклом появился мой чек с отпечатанной компьютером суммой. Я еще раз нажал на клавишу, выражая согласие на снятие с банковского счета оплаты за разговор, и вышел из аптеки.

Я прошел чуть дальше в поисках газетного киоска. Пришлось перейти через улицу, я огляделся по сторонам и быстрым шагом преодолел десяток метров. Вытащив из стойки "Дневные новости", я бросил двадцать центов в кассу и, открыв предпоследнюю страницу, просмотрел объявления, а потом выбросил газету. Мимо очень удачно проезжало такси, и я остановил его. Видимо, у моих противников не было времени на то, чтобы в очередной раз что-то предпринять, а если даже и так, то мне все равно больше ничего не оставалось, кроме как подставлять себя под выстрел, надеясь, что они в очередной раз промахнутся.

Назвав адрес своего дома, я удобно развалился на широком диване, наблюдая за водителем. Несколько раз я поймал его взгляд в зеркале заднего вида. До дома я доехал довольно быстро, вошел в ворота и сразу же отскочил за дверь. Я немного подождал, но ничего не происходило; затем вышел и окинул взглядом улицу. Все так же ничего не происходило, никто не отпрыгнул за стену, никто не спрятался в воротах, несколько стоявших на улице автомобилей не вызывали никаких подозрений. Несколько мгновений я развлекал себя мыслью о том, что смешно бы было, если бы "те" просто перестали мной интересоваться. Через две недели я дошел бы до полного нервного истощения, и они могли бы успокоиться. Я мог лишь надеяться, что они не знают, что их главным козырем является Пима.

Поднявшись по лестнице, я присел возле двери. Невидимая полоска целлофана торчала между дверью и косяком. Она была нетронута, в том же самом месте, на сантиметр ниже маленькой царапины на лакированной двери. Осторожно войдя в квартиру, я осмотрел комнату, кухню и ванную, прошел в спальню, заглянул в шкаф... Пусто. Вернувшись к двери, я запер ее, опустил пуленепробиваемые шторы и лишь после этого включил свет. Какое-то время я еще кружил по квартире с пистолетом в руке, потом положил его на стол в кухне и принял душ. Вернувшись в халате на кухню, я обдумал все "за" и "против", после чего достал из холодильника консервы. Лишь бросив на сковородку странного цвета массу, я сообразил, что обертка уже в мусорном ведре и я даже не знаю, что разогреваю. Вкус массы тоже не вызывал никаких ассоциаций, я кое-как впихнул ее в себя и закурил. Потом снова открыл холодильник, но пива там не было. Я вспомнил, что вчера сделал солидные покупки и пакет давно лежит в моем товарном ящике внизу, но от похода на первый этаж отказался. Заварив крепкий чай, я добавил несколько капель экстракта коки и сел на стул, перед этим переставив его так, чтобы видеть входную дверь. Отхлебнув из чашки, я поставил ее на блюдце.