Та сторона мира

- Дуду! Я хочу с тобой поговорить.

Незнакомец дернулся и повернулся ко мне лицом.

Справа и слева от него были перила, за ним глубокий спуск в подвал, а спереди путь к бегству перекрывал я. Его свободно свисавшая правая рука начала совершать какие-то змееподобные движения. Я выдвинул вперед левую руку, все еще лежавшую в кармане, который недвусмысленно оттопыривало дуло пистолета.

- Оставь нож в покое, - сказал я. - У девушки есть для тебя двадцать долларов, а я тебе дам еще дважды столько за минутный разговор. Мне нужна информация о Луппо. - Он наклонил голову, словно успокоившись, видимо, он опасался чего-то другого. - Это никому не повредит, - добавил я.

Он отклеился от двери и спустился на две ступеньки ниже.

- Деньги вперед! - решительно сказал он, но голос его дрожал. Решимость его стоила три цента, и те до реформы. Я кивнул и, достав пачку банкнот, отыскал две двадцатки и протянул ему. Он жадно схватил их и сунул в карман, но все делал левой рукой. - Идем отсюда, - бросил он.

Мы не доверяли друг другу и потому шли как бы вместе, но разделенные всей шириной тротуара. За углом мы протиснулись в щель между отелем и следующим домом. Через несколько метров щель расширилась, образуя небольшую площадку, метра два на три. Мы остановились.

- Ну? - спросил Дуду.

Если бы я только что не видел, как он крался, то подумал бы, что это он меня сюда привел.

- Генри Луппо, - сказал я. - Все, что знаешь.

- Закурить есть?

Меня раздражал его решительный, почти угрожающий тон.

- Если не перестанешь на меня орать, то я так тебя тресну, что у тебя зубы вылетят через задницу!

Однако я все же достал сигареты и протянул ему пачку. Какое-то время я держал ее у него перед носом, прежде чем он справился с собственным страхом и решился взять сигареты, но зато взял сразу две. Забавный тип. Мы закурили.

- Я с ним познакомился два года назад. Я сидел за взлом, он за сумочку. В сумочке сработали наручники и включилась сирена. Вскоре он был уже за решеткой. Я вышел первый, он - через два месяца и сразу явился ко мне. Я обрадовался. - Он сильно затянулся. - Я жил один, он был парень что надо. Какое-то время мы даже честно работали, ездили на грузовике, но потом фирма ликвидировала рейс в Канаду, и мы остались на улице. Пытались что-то комбинировать, но все честно, почти полгода. Потом меня соблазнило открытое окно. Я получил три месяца срока. Генри регулярно меня навещал, потом на две недели исчез, а когда вернулся, сказал, что болел воспалением легких. Он действительно изменился, был весь какой-то почерневший и нервный. Все время подскакивал, косился по сторонам. И все время облизывал губы, словно его постоянно мучила жажда. Через несколько дней после этого свидания он убил первую девушку - я узнал об этом из газеты. Он мне, конечно, ничего не сказал. Лишь выйдя из тюрьмы, кажется, после его пятого убийства, я застал Генри за отмыванием бритвы. Мне чуть плохо не стало. - Он сплюнул под ноги и по широкой дуге отшвырнул окурок. Красный огонек описал плавную кривую и, ударившись о стену, рассыпался на множество искорок. - Генри сказал мне, чем он занимается. Я перепугался. У него был такой взгляд, он так уверенно держал бритву... Он сказал, что найдет меня где угодно и чтобы я не пытался сбежать или трепать языком. Я и не пытался. По после восьмого убийства я позвонил в полицию. Впрочем, толку от этого все равно не было, потому что кто-то его прикончил. На следующий день нашли тело. - Он достал из кармана вторую сигарету и закурил.

- Слушай, ты говоришь, он изменился. Пока ты сидел. А это точно был он? - Я выбросил свой окурок и закурил новую сигарету.

- Ясное дело. Он помнил все, чем мы до этого занимались.

- И ничего в нем не изменилось? Он ел все то же самое? Пил? Одевался? Ходил в кино на те же фильмы, что и до болезни?

- Ничего не изменилось, - кивнул он.

- Кроме отношения к шлюхам, - пробормотал я. - А как до этого было с девочками?

- Нормально. Когда у нас было немного денег, мы снимали одну, иногда двух. Но не таких, как потом Генри... - Он быстро провел пальцем по горлу.

- Слу-ушай... - медленно сказал я. - Если бы я тебе сказал, что это был не Генри Луппо, а кто-то очень на него похожий? Ты мог бы с этим согласиться?

Он удивленно смотрел на меня, нахмурив лоб. Даже в царившем вокруг полумраке я видел на его лице напряженную работу мысли. Наконец он поднял голову:

- Вряд ли... У него был шрам на спине, и у него не хватало мизинца на правой ноге, он говорил, что таким родился. Все совпадало - нет, не может быть.

Я вздохнул и отступил назад.

- Ладно. Это все. Иди вперед. - Я кивнул в сторону выхода на улицу.

Он поколебался, но пошел - причем сразу же сделал несколько быстрых длинных шагов и опередил меня, так что, если бы даже я захотел, не смог бы дотянуться до него руками. Он шел, все время чуть повернув голову назад, а перед самым выходом метнулся вперед и исчез за углом. Когда я вышел, его даже уже не было видно. Я побрел к машине.

Два темных пятна, прилепившихся к стене, я заметил, когда начал переходить улицу. Свернув, я пошел по проезжей части. Тени отделились от стены и побежали в мою сторону. Повернувшись, я внимательнее присмотрелся к нападающим и увидел, что руки у них пусты. Сердце забилось сильнее, словно я услышал, что на мой билет выпал главный - или один из главных - выигрыш. Пятясь, я сделал два шага в сторону. Первый, как я и хотел, заслонил меня от своего товарища; я повернулся к нему боком и ударил каблуком правой ноги в грудь. Что-то хрустнуло, тип схватился за грудную клетку и рухнул на асфальт. Второй замедлил шаг, полез в карман и вытащил нечто, щелкнувшее и блеснувшее длинным острием. Обычный пружинный нож, так что я вынул руку без пистолета и встал к нему лицом. Он шел медленно, боком, вертя рукой с ножом. Его товарищ пытался подняться на ноги, стеная и отплевываясь.

- Прибей его... - прохрипел он.

- Сейчас... - прошипел тип с ножом, намереваясь прыгнуть вперед.

Когда он выставил вперед ногу, я в прыжке подсек ее. Он взмахнул руками и свалился метрах в двух от своего дружка. Я пинком выбил из его руки нож и, убедившись, что тот отлетел достаточно далеко, стал ждать, чуть отойдя от парочки. Так быстро заканчивать развлечение я не собирался. Оба поднялись почти одновременно, я позволил им встать на ноги и радостно бросился к стоявшему слева. Когда оба отшатнулись, я сменил направление и сперва врезал в брюхо первому, и лишь потом мой кулак соприкоснулся с носом второго. Первый протяжно застонал, второй же просто взвыл и присел, прижимая ладони к лицу и всхлипывая, как ребенок, его приятель шатался, согнувшись и прижав локти к животу. Халтурщики. Я глубоко вздохнул.