Страница 27 из 52
- Минутку.
Масса больше не продвигалась вперед. Она докатывалась до определенной точки, окрашенная в цвет шербета, провисала, дымилась и опадала. Дымилась.
И опадала.
- Оно не может двигаться дальше? - спросил Урсон.
- ...Вроде бы нет, - ответил Гео.
Из массы поднялся скелет, и с него стекла оранжевая плоть. Он зашатался и, дымясь и издавая чмокающие звуки, упал в темноту на сотни футов вниз. Гео обнял рукой ближайшую балку. Его рука до локтя оказалась освещенной, но сам он был в тени.
То, что произошло после, бросило его в пот и заставило вцепиться в балку еще сильнее: гаргантюанская масса, которая до сих пор лишь выпускала отдельные щупальца, запульсировала на неровной поверхности и кинулась на металлические переплетения. Она приближалась к ним. Они отпрянули. Но тут масса остановилась.
Она кипела, бурлила, корчилась и, дымясь, соскользнула с обнаженных ферм. Потом она пыталась отползти назад. Человекоподобные фигурки прыгали назад, к дороге, но безуспешно. Словно налитые свинцом, они сваливались вниз подобно дымящимся снарядам. Наконец, масса выбросила огромную ложноножку к безопасной зоне, но не дотянулась и шлепнулась вниз, содрогаясь. Пролетая, она задерживалась на балках, скользила щупальцами по стальным поверхностям, рассекала воздух. Затем она рассыпала с на десяток частей, и они потеряли ее из виду.
Гео убрал руку с балки.
- Рука болит, - сказал он.
Они вылезли на дорогу.
- Что же это было? - спросил Йимми.
- Что бы ни было, я рад такому концу, - сказал Урсон.
Что-то загремело у них под ногами в темноте.
- Что там? - спросил Урсон, останавливаясь.
- Ногой что-то задел, - сказал Гео.
- Что? - спросил Урсон.
- Неважно, - ответил Гео.
Через пятнадцать минут они были у лестницы, ведущей на нижнюю дорогу. Память у Йимми оказалась хорошей, и в течение часа они шли не останавливаясь: Йимми уверенно вел их от поворота к повороту.
- Боже, - сказал Гео, потирая предплечье. - Кажется, я растянул руку. Болит чертовски.
Урсон посмотрел на свои руки и потер ладони.
- Какое-то странное ощущение в руках, - сказал Йимми. - Как будто они обветрены.
- Подумаешь, обветрены, - сказал Гео. - Вот у меня болит так болит.
А через двадцать минут Йимми сказал:
- Ну, теперь я, кажется, начинаю понимать, каково тебе.
- Смотрите, - сказал Урсон. - А вот и Змей!
Они пустились бегом, а Змей спрыгнул с ограждения. Он обнимал их и широко улыбался. Потом он начал тянуть их вперед.
- Счастливчик ты эдакий, - сказал Урсон. - Хотел бы я видеть тебя там рядом с нами.
- Возможно, он и был с нами, но только ментально, а не физически, засмеялся Гео.
Змей кивнул.
- Куда ты нас тянешь? - спросил Урсон. - Ты бы лучше научил нас обращаться с этими бусинками. - Он показал на камни, которые были на груди у Йимми и Гео. - На случай, если у тебя снова в самый неподходящий момент начнется мигрень.
Но Змей тянул их и тянул.
- Он хочет, чтобы мы поторопились, - сказал Гео. - Давайте трогаться.
Из-за обрушившегося пола спуск через "Нью Эдисон" оказался невозможным. Но дорога вела все дальше вниз, и они пошли по ней. В двух местах зияли огромные дыры, поэтому пришлось перелезать по ограждениям. Фонари там не горели, зато светила луна, и им хорошо было видно реку в просветах между зданиями. В конце концов дорога оборвалась, и провалилась в улицу, которая выходила на набережную. Расстояние до земли не превышало четырех футов.
Змей, Йимми, за ними Урсон спрыгнули вниз. Урсон потряс руками от боли, когда приземлился.
- Подай руку, а? - попросил Гео. - Моя, кажется, совсем отказала.
Урсон помог другу слезть.
И в этот момент, как будто она их только и дожидалась, совсем рядом забулькала маслянистая жидкость. Тотчас же из-под разрушенной дороги выкатилась пострадавшая масса, и свет заиграл на складках ее сморщенной мембраны.
- Бежим! - рявкнул Урсон.
Они припустили по улице. Перед ними в обе стороны раскинула с набережная, освещенная луной.
Оттуда им было видно, как она раздула с на всю улицу и потекла по мостовой, переваливая через обломки разрушенных зданий.
У самой воды они оглянулись: теперь она тряслась, распространяя свои щупальца влево и вправо. Одно из них преобразилось в человекоподобную фигуру, и в лунном свете хорошо было видно, как она, стоя впереди всей массы, призывно махнула им рукой.
Гео прыгнул в воду, где его поймали знакомые руки, и в его сознании запечатлелось два момента. Во-первых, с его шеи сдернули ремешок. Во-вторых, руку пронзила такая боль, как будто нервы и жилы на ней превратились в стальные струны, раскаленные добела. Каждая жилка, каждый капилляр стал частичкой огненной паутины.
Прошло много времени, прежде чем сознание вернулось к нему. Когда его подняли еще раз, он открыл рот и испугался, что захлебнется, но лишь вдохнул прохладный воздух. А когда он открыл глаза, то увидел, как белая луна проплыла над ним к верхушкам деревьев и скрылась за ними. Значит, его несут?
И рука... Полубессознательное состояние, и вдруг резкая боль. Он открыл рот, чтобы закричать, но тьма затекла туда, обволокла язык, и он проглотил тьму. Она проникла во все клетки его тела и мозга. И название этому - сон...
Размотанные кольца медной проволоки на черных плитах. Поскорее смотать ее. Черт, как бы выбраться отсюда. Бегом, скрываясь за черными колоннами.
Мимолетный взгляд в разверзающееся пространство зала, на черную статую в другом конце - огромную, поднимающуюся в полумраке до потолка. Ходят люди в черных рясах. Как не хочется молиться сегодня днем! Останавливаюсь перед дверью - над ней диск с тремя белыми глазами. Открываю дверь и спускаюсь вниз по ступеням из черного камня. А вдруг там кто-то есть? Считай, повезло, если наткнусь только на Старика. Еще одна дверь с черным диском.
Толкаю и медленно открываю с дрожью в руках. В комнате стоит человек и смотрит на широкий экран. На экране движутся фигурки. Невозможно разглядеть - он все заслоняет. Ого, тут еще один. Ах, черт возьми!
- Не знаю, считать это успехом или провалом, - говорит первый.
- Камни... в сохранности или пропали?
- Как сказать, - отвечает первый. - Я даже не знаю. - Вздыхает. - Я наблюдал за ними, не отрываясь, в течение двух часов, с того момента, как они оказались на пляже. И по мере того как они продвигались, миля за милей, кровь стыла у меня в жилах.