Страница 41 из 53
- Что-то вроде ножа для сигар. - Он подождал немного, давая Нику возможность усвоить информацию, а затем продолжил: - Башка у него была...
Я вышел в кухню и пустил сильную струю воды, которая, ударяясь о дно раковины, заглушила рассказ Саркисяна. Подождав пять минут, я сунул под мышку бутылку, взял три стакана и вернулся в комнату. Дуг в это время объяснял Нику:
- Что-то вроде ножа для сигар. - Ник понимающе кивнул. - Башка у него была...
- Хватит! - рявкнул я. - Что все это, черт бы вас всех побрал, должно значить?
В полной тишине оба повернулись ко мне и долго на меня смотрели. Ник Дуглас бросил взгляд на неподвижного Дугласа Саркисяна и сказал:
- Один писатель прошлого века, кажется Азимов, написал в одном из своих романов примерно так... - Он прищурился и задумчиво уставился в потолок. "Это именно тот вопрос, который в подобной ситуации задает невероятно большое количество людей, с тех пор как возникло человечество. Не отмечено ни одного примера, чтобы кто-либо задал его с иной целью, нежели для того, чтобы подчеркнуть собственное положение..."
- Достоинство, - быстро поправил его Саркисян.
- Что? - очнулся от задумчивости Ник.
- Там сказано "достоинство".
- Угу... Ты прав.
Я слегка отставил в сторону локоть, разжал пальцы и, прежде чем бутылка успела разбиться о пол, направился к двери. Пропустив Фебу вперед, я тихо закрыл дверь за собой. Садясь в "бастаад", я подумал о том, что, если машина скажет что-нибудь насчет ножей для сигар, я ее сожгу, не задумываясь о том, какую цену мог бы получить за нее на аукционе. Автомобиль, видимо, испугался, поскольку послушно тронулся с места и вел себя образцово во время всей поездки, то есть где-то полкилометра - именно столько потребовалось, чтобы объехать вокруг два небольших квартала. Феба удивленно посмотрела на меня, когда во второй раз за день мы вышли из машины перед домом Дуга. Столь же тихо, как и закрывал, я открыл дверь в его квартиру и вошел в гостиную. Кто-то уже успел вытереть пол и подмести осколки стекла. Запах виски они, однако, вытереть не успели. На нас они не обратили ни малейшего внимания. Дуг как раз говорил:
- Что-то вроде ножа для сигар, - а когда Ник кивнул, продолжил: - Башка у него была...
- Сдаюсь, - сказал я. - Капитулирую по всем позициям. Делайте со мной, что хотите, только не требуйте от меня искренне смеяться над вашими шуточками, поскольку так врать даже я не умею.
Они повернули головы ко мне и около минуты молчали. Наконец Саркисян заговорил:
- Надеюсь, что до тебя все-таки дошло, как чувствуют себя твои... Так, по крайней мере, ты нас называешь... Друзья... Когда тебе нужна помощь - ты являешься и предлагаешь сотрудничество. На каждый осмысленный вопрос ты отвечаешь отменной шуткой собственного производства и играешь в супердетектива.
- Да ты болен! И Ника заразил...
- Нет, - бросил Дуглас в пустоту перед собой.
- Ну, так чего вы хотите? - спросил я. - Чтобы я врезал себе кулаком в зубы? Или дал самому себе пинка под зад?
- Начинается... - простонал Ник и безнадежно махнул рукой.
- Неисправим. В расход, - подытожил Дуг.
- Ну ладно, прежде чем пустите меня в расход, скажите, чего же вы от меня хотите.
- Правды, всей правды, и только правды! - бросил Саркисян.
- Погоди... - Происходящее начало меня раздражать. - Ник знает всю правду. Но он принял мое предложение о сотрудничестве, а ты...
- Идиот, - прервал он меня. - Ты отдаешь себе отчет в том, что бы со мной стало, если бы я - даже если существует возможность, о которой ты говорил, - выполнил твою просьбу? Ты понимаешь, какими могли бы быть последствия? Могу вкратце перечислить: падение Центрального Бюро Расследований, компрометация и отставка правительства, обвинения на весь мир, обвал компьютерного рынка... Достаточно? Мы и за несколько десятков лет из всего этого бы не выкарабкались.
- Ну и хорошо. Если всюду поют о демократии и одновременно подсовывают шпиона в каждую квартиру, все, о чем ты сказал, должно как можно скорее стать свершившимся фактом!
- Но ты хотел этими шпионами воспользоваться!
- Но только один раз, и то лишь потому, что у меня не было другого выхода!
- Неплохое оправдание...
- По крайней мере, эта дрянь послужила бы благородной цели.
- Ну, в этом я с тобой согласен - ведь именно для этого она и была придумана.
Я искренне рассмеялся. Пальцы сами достали из пачки сигарету и щелкнули зажигалкой. Я машинально затянулся, буря в мозгу внезапно прекратилась; краем глаза я заметил, как Саркисян шевельнул бровями, Ник сразу же встал и сунул руку куда-то между решетчатых полок. Комнату заполнил низкий вибрирующий звук, а я почувствовал жар, словно кто-то внезапно открыл дверцу натопленной печи. Вынув сигарету изо рта, я медленно повернулся к Саркисяну. Он долго с серьезным видом смотрел на меня, затем его цыганские или армянские глаза сменили оттенок, и я понял, что Дуг улыбается. Под черепом вспыхнул мощный прожектор, мозг не сумел поглотить всю порцию света, который брызнул из глаз, выдавил весь воздух из легких. Из последних сил я открыл рот:
- Ах ты дрянь... - Мне не хватило дыхания. Он кивнул.
- Ах ты... - снова начал я.
- Повторяешься, - спокойно бросил он.
Я отчаянно покачал головой, желая сказать ему, что, пока не закончу эту фразу, не смогу начать следующую.
- Оуэн... - Он стукнул меня указательным пальцем по колену. - Подумай немного, и поймешь, что с этого момента мы трупы. Я даже не знаю, смогут ли нас опознать.
- Ах ты...
- Заткнись! Я предал самую могущественную правительственную организацию, но не думай, что я принесу тебе на блюдечке информацию. - Он больно ударил меня кулаком по колену. Я был настолько ошеломлен, что мне далее не пришло в голову отодвинуться. - Есть два условия: во-первых, ты не используешь ее ни в какой "Двойной смерти", или...
- Отцепись! - рявкнул я. - Это не мое заглавие, его придумали за меня в "Корн-Агран-Велфер". Настоящее название - " Та сторона..."
- Твое дело. Но помни, если хотя бы полслова выйдут наружу, мы далее не успеем заказать себе гробы.
- Попугай меня еще, я и так едва жив...
- Вижу, - спокойно ответил он. - И второе условие: ты первый раз в жизни расскажешь всю правду. Только тогда мы поделимся той информацией, которая есть у нас. И то, если тебе поверим.