Страница 8 из 20
Обычно мы развлекаем себя тем, что даем работать своему мозгу. Нам нравится не стоять на месте, бороться, преодолевать всевозможные препятствия и таким образом, как говорят, “расти над собой”. Вот только почему-то мы упорно не желаем замечать, что, каждый раз задействуя свой ум в качестве вспомогательного инструмента прорывов вперед, мы гарантированно движемся в обратную сторону от того, к чему, якобы, искренне стремимся. Кто еще из знакомых нам существ обладает такой колоссальной степенью свободы ходить в заведомо ложных направлениях, абстрактно мыслить и говорить красивые слова про высокое, но при этом ошибаться на каждом шагу, то есть практически стоять на месте? Может быть Бог? Да ничего подобного!
Бог никогда не ошибается, хотя бы уже потому, что ничего (в нашем, конечно, понимании) не делает. А кроме того, Он вообще ни о чем не думает. В этом отношении Бог чем-то даже напоминает муравья, только знает несколько больше последнего. Хотя, впрочем, не факт. Бесспорно одно: думать Ему незачем, потому как Он и так все знает. Для Него не существует того, что мы определяем словом “новое”, поэтому Он в принципе и не может когда-нибудь вдруг пожелать что-либо узнать. А ведь как раз для того, чтобы узнавать какие-то вещи мы однажды и начинаем думать, как будто другого способа узнать в природе не существует…
* * *
Похоже все-таки, что человек – единственное думающее существо в обозримом пространстве. Заметьте, при всем желании совершенно невозможно сказать “знающее” или “умное”, поскольку размышление вовсе не приводит нас автоматически к тому, чтобы на самом деле начать что-либо узнавать или хотя бы просто стать умным. Иногда случаются даже и обратные вещи. Вот атом, к примеру, вообще ни о чем не думает, но знает и умеет делать такое, что нам и не снилось. А Бог? Что уж тут говорить…
Нам свойственно без меры гордиться своим рассудком, полагая, что именно он сделал нас венцом природы, чем-то исключительным. Но разве он в состоянии нам подсказать кто и когда, а, главное, зачем придумал нас, а еще прежде – атомы. Кто рассчитал траекторию движения электронов и при каких обстоятельствах все они были запущены на орбиту? Да что вообще мы знаем об этом мире и о той роли, которую в нем играем? – Почти ничего…
Нам, конечно, приятно себя обманывать, полагая, что, в отличие от муравьев, мы обладаем какой-то просто феноменальной степенью свободы, позволяющей нам самим решать что мы будем делать, а что нет. Но при этом совершенно не исключается, что кто-нибудь сейчас смотрит на нас в микроскоп откуда-то очень издалека и сверху, примерно как мы рассматриваем муравьев, и думает про нас то же самое, что и мы думаем о муравьях: “Как хорошо, что Бог не дал этим жалким человечкам ни капельки ума и свободы. Вот они ползают себе по своей маленькой планете и тащат за собой на гору высохшие хвойные иголки, а при этом не видят и даже не догадываются, какие красивые муравейники инстинкт заставляет их строить. Какие они глупые, но, согласитесь, милые. Интересно, а они вообще что-нибудь понимают, эти люди? Ну и хорошо, что нет, а то непременно разучились бы возводить свои замечательные муравейники и радовать нам глаз. А потом в лесу, поумней они сверх положенного, враз не стало бы никакого порядка…”
Если говорить серьезно о разнице между муравьями и людьми, то скорее всего ее можно усмотреть в том, что муравьи, рождаясь, знают уже почти все, что вообще способны узнать за свою жизнь, а человек – нет. И, оказывается, самое ценное, до чего человек в состоянии додуматься, для чего, быть может, ему и дается разум, это то, что между ним и муравьями нет существенной разницы ни в уровне развития, ни в той роли во вселенской игре, которую мы все вместе играем. Когда мы поднимаемся до ясного видения смысла этой простой истины и спокойно соглашаемся с ней, наше сознание не просто расширяется, а качественно преобразуется и превращает нас и, как это ни странно прозвучит, нашу природу. Мы начинаем из настоящего руководить своим будущим и даже… прошлым.
Значение осуществления произвольных и, главное, сознательных шагов в эволюции своего психического заключается в том, что, когда этот прогресс действительно наступает, мы однажды перестаем настаивать на том, что существо, которое каждый день встречаем проходя мимо зеркала, стопроцентно является нами. Мы, оказывается, вовсе не обязаны быть им и вообще быть тем, чем до сих пор являлись, а вполне можем себя выбирать. Назначить, к примеру, нового себя, незаметно перепрограммировав для этого свою судьбу и став тем, чем мы сегодня предпочитаем быть.
Но самое главное, способный наблюдать себя буквально со стороны, то есть пребывающий вне себя, становится безошибочным в своих мыслях и делах. Более того, в рамках старого закона он делается совершенно неподсуден, поскольку ставший Ничем, фактически прекращает быть прежним человеком и ходить туда, куда только и могут стремиться обыкновенные человеки. Кому дано судить [путь] сверхчеловека?..
* * *
Странное дело – когда затребованное некогда измененное состояние сознания вдруг нас посещает, мы никак не можем вспомнить, когда и зачем его призывали. И вместо того, чтобы начать радостно с ним работать, говорим себе, что заболели, пьем успокоительное и пытаемся расслабиться, как будто очень сильно напряжены…
На протяжении нескольких последних тысячелетий человек сознательно придумывал для себя всевозможные религии и очень активно работал над формированием различных учреждений имени того или иного божества. Странно, а ведь даже и сегодня ни один политический институт не может построить сколько-нибудь стабильное сообщество и при этом полностью обойтись без поддержки своей деятельности со стороны института религиозного. Более того, наблюдается даже заметное увеличение активности, направленной на наращивание взаимодействия и контактов этих структур. Не то, чтобы сейчас люди как-то особенно вдруг уверовали, скорее даже наоборот, прагматизм уверенно набирает силу, но однако ж факт – слов и денег на Бога не жалеют. Почему такое происходит? Неужели никак нельзя обойтись без Него? – Запросто. Обходимся же без культуры, заменив ее красивыми фразами и дорогими вещами…
Нужно принять во внимание то печальное обстоятельство, что в профессиональные проповедники люди сейчас в массе своей идут по убеждению или “призванию”, но отнюдь не по дарованию. Стало уже “доброй традицией” горячо рассуждать с кафедры о духовном и обучать внемлющий народ, ни разу в жизни Бога не узрев и понятия не имея о том, как Он выглядит и чего от нас хочет. По преданию или воспоминаниям очевидцев, так сказать, создавая эдакие ментальные конструкции…
В нашей жизни реально существуют вещи невидимые и, увы, умом не постигаемые. Говорить о них, конечно, необходимо, собственно этим мы сейчас и занимаемся, но только делать это нужно с великой осторожностью, поскольку тонкое легко рвется. И однажды испачканное неточностями, потом трудно отстирывается. Увещевания же о том, что без духовности человек скоро забывает свои корни, неизбежно деградирует, душой черствеет и идет к верной погибели, хоть и верны в принципе, но размыты и неубедительны, поскольку по сути есть риторика. Уже не срабатывает. Так что без храма и воскурения ладана в наши дни не столько можно, сколько наверное просто доведется обойтись, поскольку увлечение понятиями и вещами рукотворными, равно как и мода на некогда запретное, весьма скоротечны и вслед за уходящим тысячелетием неминуемо прейдут. Опустеют здания архаичных верований, но вот только не хотелось бы, из любопытства заглядывая в прекрасные музеи духовной культуры прошлого, остаться без своего духовного настоящего и будущего. А что это такое? Вот он – вопрос…
* * *
Цивилизация, тотально и принудительно интеллектуализировавшая современного человека, превратила его в машину, поневоле думающую всегда. Однако в перспективе нас ожидает нечто еще более угрожающее: неизбежно и полностью будут психологизированы не только общество, что как бы естественно и понятно, но и сама личность, а также культура и, стало быть, дисциплина общения с неведомым, если только, конечно, этот процесс уже благополучно не завершился. Вот почему предложения незамедлительно поискать новые определения, формы и ситуации контакта с духовным сегодня вовсе не кажутся идеями чересчур экстравагантными и преждевременными.