Страница 50 из 53
Они очнулись от оцепенения и медленно пошли к машине Барбары.
- Когда думаете уезжать?
Эдвард как будто не понял вопроса:
- Уезжать? Ах да, верно... Университет, коллеги, мои книги... Не хочется уезжать. Англия кажется сейчас такой далекой. И моя прежняя жизнь чьей-то чужой, не моей. Наверное, вся эта сумасшедшая, ирреальная атмосфера последних дней оказалась мне гораздо ближе, чем размеренная, благополучная жизнь кембриджского профессора. И Рим... Он сейчас ближе, роднее Лондона. Или это кровь заговорила?
- Ничего, скоро все встанет на свои места. Только вам нужно успокоиться. Да и мне тоже, - сказала Барбара, садясь в машину. - А завтра мы встретимся и вы подробно расскажете о вашем приключении, да? - Она доверчиво, снизу смотрела на Эдварда поверх опущенного стекла.
- Постараюсь... Значит, завтра?
- Я в вашем распоряжении, профессор. Мне нравится помогать вам.
- Ну, тогда зовите меня без церемоний просто по имени.
- Я уже зову.
Эдвард наклонился к открытому окну машины и немного неуклюже поцеловал Барбару в теплые мягкие губы.
- До завтра, Барбара.
- До завтра, Эдвард.
И машина быстро повернула на виа Кондотти.
20
Без пиджака, в одной рубашке с расстегнутым воротом, Пауэл не спеша направился в коридор, чтобы открыть дверь. Он нисколько не удивился, увидев перед собой в столь ранний час комиссара Бонсанти.
- Привет, Пауэл.
- Дорогой Бонсанти...
- Можно войти?..
- Ну конечно. - Он посторонился, пропуская комиссара. - Более того, хотите знать? Я ждал вашего визита.
- В такое время?
Пауэл прошел впереди комиссара по коридору.
- А чем оно хуже любого другого? Эта история с призраками всех нас сделала сверхчувствительными и провидцами.
В квартире Пауэла царил полнейший беспорядок. Комиссар устало опустился в кресло, на которое указал хозяин.
Раскрытый чемодан из дорогой кожи лежал на диване. Вещи были брошены в него как попало. Главным образом белье и кое-какие бумаги.
- Уезжаете?
Пауэл кивнул:
- И даже с некоторой поспешностью.
- Мне думается, мудрое решение.
- Впервые в жизни.
- А когда поступали на службу в разведку?
- Тогда я был пьян. Кстати, не выпить ли нам? По крайней мере соблюли бы некую последовательность.
- Пожалуй, хотя я только и делаю всю ночь, что пью.
Пауэл разлил по бокалом виски.
- Думаю, у меня не окажется льда.
- Предпочитаю без него.
Подняв бокалы, они сделали по несколько глотков.
- У нас правило: лучше уйти самому, прежде чем тебя выгонят. - Пауэл улыбнулся. - Вы ведь поэтому пришли, не так ли?
Бонсанти кивнул.
- Сколько времени вы мне даете, прежде чем известите итальянскую контрразведку?
- Двадцать четыре часа. По дружбе.
- Благодарю. Но, как видите, мне нужно гораздо меньше. Я почти готов.
- Мне жаль, Пауэл. До сих пор я на все закрывал глаза. Но дальше уже невозможно. - Он вздохнул. - Некоторые сведения - вы сами это знаете разлетаются быстро. Из Лондона информация поступит сюда с минуты на минуту.
Пауэл невесело улыбнулся:
- Выходит, ваша разведка совсем неплохо работает?
- Как видите. - Бонсанти ответил улыбкой. - А вы считали, что только английская разведка может служить образцом совершенства? Это не потому ли, что Англия - родина агента "ноль-ноль-семь"?
Пауэл, пропустив иронию комиссара мимо ушей, продолжал собирать чемодан.
- Ах, Бонсанти, если б вы знали, как не хочется покидать Рим.
- Крепитесь, дружище Пауэл. В любой части света есть красивые женщины.
- Это, конечно, большое утешение...
Бонсанти поднялся с кресла и наполнил свой бокал.
- Переписку... скажем, документы фон Гесселя вы увозите с собой?
Пауэл через плечо покосился на Бонсанти, потом взглянул на часы.
- В этот момент дипкурьер уже летит в Лондон.
Бонсанти кивнул.
- Удовлетворите мое любопытство. Форстер знает, что вы нашли бумаги?
- Нет. Я не счел нужным ставить его в известность. Он знает только, что я искал документы, которые до зарезу нужны были Салливану. Форстера мало интересовали документы. Наверное, он поверил во всю эту чертовщину. Он захотел, чтобы я пришел к дому Витали раньше него и понаблюдал, кто появится там сразу же после его лекции.
Бонсанти посмотрел на Пауэла сквозь прищуренные ресницы.
- А где же вы нашли переписку?
- Там, где она и должна была находиться, - ответил Пауэл. - В нише у ног ангела. У каменного посланца Витали.
- Неслыханно. Невероятно. Она пролежала там с 1944 года. Двадцать семь лет! Пауэл допил виски.
- Великолепный тайник. И понадобилась эрудиция Форстера, чтобы обнаружить его. - Пауэл о чем-то задумался, но быстро встряхнулся. Профессор Форстер... никогда не узнает, сколь многим ему обязана родина.
- Этой ночью он показался мне разочарованным.
- Ему до такой степени заморочили голову, что он и в самом деле рассчитывал найти знак повеления. Ничего. Думаю, общение с прелестной Барбарой сможет его утешить.
- Может, вся эта мистика и в самом деле так впечатляет, а может, усталость и выпитое сказываются, но только и я начинаю думать, что знак все же был спрятан в тайнике.
- Так или иначе, кто-то нашел его прежде, чем фон Гессель положил туда документы.
- Кто еще, кроме Гесселя, мог найти его?
Глаза Пауэла хитро сверкнули.
- Если исключим Гесселя, значит, поддадимся суеверию. Комиссар, я от вас этого не ожидал.
- Послушайте, а почему вы назначили лекцию именно на тридцатое марта? В голосе комиссара звучало подозрение.
Пауэл растерялся лишь на секунду.
- Это совпадение.
- Возможно. Но вы ведь откуда-то знали, что тридцать первое марта день... особый?
- Одно из множества совпадений в этой истории, - спокойно ответил Пауэл.
Бонсанти поднялся и одернул мундир.
- Прощайте, Джордж. Желаю вам удачи.
- Спасибо. Удача никогда не помешает.
Они вышли в коридор.
Уже на площадке Бонсанти обернулся, словно хотел сказать что-то еще, но передумал и только махнул рукой.
Вернувшись в комнату, Пауэл закрыл чемодан. На губах его играла хитрая улыбка. Он не спеша надел пиджак. Гвоздика в петличке помялась и совсем завяла. Пауэл выбросил ее и, подойдя к невысокой китайской вазе, выбрал самый красивый цветок, потом вдел его в петличку и не без некоторого самодовольства посмотрелся в зеркало. Как всякий красивый мужчина, он охотно любовался собой. Ему импонировала собственная персона. Сейчас он чувствовал, что готов к тому, что еще предстояло сделать.