Римский медальон

- Но с какой целью? - Анкизи развел руками. - Я не пытаюсь обратить вас в свою веру. Обычно люди сами приходят к этому. Или не приходят никогда.

- Может быть, кто-то, зная о вашем интересе к Байрону, хотел таким образом подтолкнуть вас к исследованиям?

- О, для того чтобы заниматься Байроном, меня не нужно подхлестывать... - Анкизи погладил бородку. - Кстати, профессор, как вам удалось обнаружить дневник?

- Счастливый случай. - Эдвард не видел причин скрывать от Анкизи историю обнаружения дневника. - Он принадлежал графу фон Гесселю, высокопоставленному офицеру вермахта, погибшему здесь, в Италии, в апреле 1945 года. Дневник был отправлен в архив одного из наших министерств. Я нашел его при содействии моего друга, работавшего в этом ведомстве. Как видите, тут нет ничего мистического.

- Ничего мистического, говорите? - Глаза князя сверкнули. - А вы знаете, что собой представлял этот граф фон Гессель?

- До войны он был известен как ученый. Занимался романтизмом.

- Но вам, наверное, неведомо, что во время оккупации Италии немцами он жил в Риме.

- Весьма вероятно...

- Не перебивайте меня, профессор! Итак, он жил в Риме и активно интересовался оккультизмом и магией. - Анкизи торжествовал. - И вы по-прежнему считаете, что дневники нашлись по счастливой случайности? Потому что у вас счастливая рука?.. Но вам следует знать, что именно вы и только вы могли и должны были найти пропавший дневник.

- Откуда такая уверенность, синьор Анкизи! Вам осталось только вспомнить, что имя Эдвард можно перевести как "хранитель сокровища"... Однако вернемся к нашим духам. И кем же был тот, который явился к вам на спиритическом сеансе?

- Видите, вам интересно! - Анкизи довольно улыбнулся. - Это был художник Тальяферри, живописец, которым вы очень интересуетесь, если не ошибаюсь.

- Не только я. Вам известно, кто приобрел его картину, выставленную вами на аукцион?

Анкизи вопросительно поднял брови.

- Салливан.

- Удивительно неприятный человек, - презрительно заметил князь. Надеюсь, он дорого заплатил за нее.

- Кажется, даже слишком дорого.

Эдвард испытующе смотрел в глаза Анкизи. Но тот пожелал сменить тему разговора. Откинувшись на спинку стула, он пригубил портвейн.

- Бедняга Тальяферри умер довольно молодым. Проживи он дольше, возможно, стал бы знаменитым художником. Хотя... живопись была не единственным занятием, которое привлекало его в жизни.

- Чем же он еще занимался?

- Как, вы не знаете? Он был известным спиритом. Сеансы с его участием проходили в гостинице "Гальба". Да-да, там, где вы остановились. - Лицо Анкизи горело вдохновением. - Тальяферри утверждал, будто является перевоплощением Иларио Брандани, ювелира, жившего за сто лет до него. И немудрено, ведь он родился в тот же день, что и Брандани. И в общем-то в этом нет ничего особенного... Но самое интересное, что его угораздило и умереть в день смерти Брандани, но спустя сто лет! - Князь решительно поднялся с кресла. - Пойдемте со мной. Мне не терпится показать вам свою находку. Думаю, она весьма заинтересует вас и пригодится для лекции. - И он почти бегом припустил из столовой.

Спустившись на первый этаж, они вошли в библиотеку. Большой письменный стол был завален бумагами и книгами.

- Вы хорошо сделали, что навестили меня, профессор. Знаете, я и сам уже собирался пригласить вас. И дело не только в том, что ваш визит - большая честь для меня. Дело вот в этом... - Князь взял со стола старинную книгу. Это тоже был, как вы говорите, "счастливый случай". Я нашел ее среди старинных рукописей, собранных полковником Тальяферри... - Анкизи помрачнел. - Мой бедный друг, у нас были одинаковые пристрастия. Он тоже любил вещи, подернутые драгоценной патиной времени.

- Я знаю, у него была прекрасная коллекция часов.

- К сожалению, почти всё, что мы, пожилые люди, собираем всю жизнь с такой любовью, после нашей смерти распыляется равнодушными наследниками... Анкизи надел очки и раскрыл книгу на заложенной странице. - Но вы только послушайте, что говорит анонимный автор конца восемнадцатого века... "Маэстро, прежде чем умереть, поделил ценные бумаги, ценные вещи и все свое состояние на равные доли. И только одну вещь из своего наследия, предназначенную посвященному, велел спрятать в Риме. И это тайное наследие будут веками искать у некоего посланца, который, имея тело, не имеет души... - тут Анкизи взглянул на Эдварда и медленно закончил: ...поблизости от портика, там, где находится романский храм и фонтан с дельфинами".

Эдвард задумался.

- Портик, романский храм, фонтан с дельфинами. Это площадь, о которой упоминает Байрон. А что же дальше?

- Остальное непонятно... И, к сожалению, нет имени этого маэстро... Анкизи поднял глаза от книги. - Возможно, речь идет о каком-нибудь некроманте, который, согласно Калиостро, жил в этих местах. Помните, у Байрона: "Божественная музыка. Мрачные явления". Может, Байрону явилась тень какого-то музыканта?

- Возможно. Когда речь идет о магии, любое толкование допустимо... И вы, конечно, разбираетесь в этом лучше меня. Но что же это за тайное наследие?

- Нечто такое, что открывается только неофитам, - задумчиво ответил Анкизи. - Некоторые легенды называют это знаком повеления... Что это? Тайная печать, утверждают одни... Другие считают, что это кинжал или шпага... пылающее лезвие, пламя которого не гаснет... По мнению третьих, это скрижали с пророчествами.

Эдвард, заложив руки за спину, задумчиво прохаживался по комнате.

- М-да... И сторожит столь важный секрет какой-то каменный посланец. Возможно, статуя... - Он развел руками. - Благодарю вас за эти сведения. Мне кажется, они очень ценные. Я скажу об этом на лекции.

Эдвард взял книгу из рук Анкизи и принялся рассматривать ее.

- Эти порезы, - Эдвард указал на поврежденный переплет, - похожи на удары кинжалом.

- Да, словно кто-то, охваченный безумной яростью, вонзал лезвие в книгу.

- Кто-то, искавший нечто в этой книге и не сумевший найти.

Анкизи кивнул в знак согласия и пристально взглянул на Эдварда.

- Впечатляет, согласен. Кто-то что-то искал... Поучительная история.

Эдвард положил книгу на стол и наткнулся взглядом на старинный, украшенный драгоценностями предмет - нечто вроде ножа для бумаги.