Страница 5 из 16
Кучер открыл дверь и отпрянул в сторону. Оливия подобрала юбки и выбралась из кареты, стараясь не шаркать туфлями. Она посмотрела, чтобы поблагодарить встречающих…
Странно. Но никого не было.
Карета остановилась перед двухэтажным большим зданием. Оно было намного проще, чем Оливия ожидала. Она не думала, что стены могут сложиться квадратом еще идеальнее, или что окна могут быть такими похожими, или что все это может быть такого скучного коричневого оттенка. Если бы не размер, она легко спутала бы здание с хижиной обычного жителя.
— Уверен, что привез меня в правильную деревню? — сказала Оливия, глядя на простую дверь дома.
— О, да, миледи. Это место Гаррона, ошибки нет.
— Почему он не вышел меня встретить?
— Ну, — кучер пыхтел, взваливая на плечи ее походный сундук, — он… странный, если вы позволите мне выразить мнение. Гаррон не думает о манерах. Вы увидите, — он пошел к входной двери, горбясь от веса сундука. — Я занесу ваши вещи, миледи.
Как только он ушел. Оливия уловила топот копыт. Она обошла карету и увидела трех всадников на дороге, и они направлялись к ней.
Двое из них были людьми леса: она сразу узнала темный оттенок кожи, темные глаза и волосы. Но мужчина во главе был бледнее, человек морей лет за двадцать с пронзительными голубыми глазами и такими короткими волосами, что Оливия подозревала, что их практически сбили.
Оливия ожидала, что они спустятся при виде нее или хотя бы замедлятся. Вместо этого она закрыла лицо рукой, чтобы ее не засыпало землей из-под копыт, промчавшихся мимо.
— Вернись в город и скажи кузнецу, что нужно больше металла. Было бы проще, если бы он просто пришел ко мне. Это ему тоже передай, хорошо? — рявкнул человек морей, один из всадников развернулся. — Скажи ему, что я предпочитаю рубить проблеме голову, а не давать ей отрасти.
— Да, сэр! — крикнул всадник. Он помчался на такой скорости, что Оливии пришлось спрятаться за каретой, чтобы ее снова не окатило землей.
Человек морей отдал второй приказ, и Оливия склонилась вовремя, чтобы вдохнуть пыль из-под копыт второго всадника.
Когда пыль осела, платье Оливии было испорчено. Волны пыли покрывали ткань, земля застряла в изящно заплетенных волосах, слой пыли появился поверх слоя пота на лбу.
Ее еще никогда так подчеркнуто не игнорировали. Если и было плохо, то не ниже уровня простолюдинки. Любой мужчина замедлился бы, а не мчался бы вот так мимо женщины. С ней обходились так, словно она была не лучше земли под ее ногами.
Она не собиралась это терпеть и дальше.
Она вышла из-за кареты и решительно направилась к человеку морей, вскинув голову, яд был готов пропитать ее слова.
— Вы — Гаррон Хитрый?
— Я, — ответил он, не оборачиваясь. Он отвязывал что-то от спины лошади, ловко распутывая узлы.
Оливия сверлила взглядом его голову с короткими волосами.
— Может, вас заинтересует, что прибыл посланник канцлера Тристана.
— С чего бы это меня интересовало? Я знал, что вы прибудете. Интерес, мадам, возникает, когда происходит что-то удивительное. Иначе это просто информация.
Мадам? Ногти Оливии впились в ее ладони, и она ощущала, как бушует под кожей кровь.
— Я не сельская девка, торговец. Я — леди. Так что обращайтесь ко мне по титулу, это ясно?
Он не ответил. Он развязал последний узел, и большой колючий кабан вывалился в его руки. Он взвалил зверя на плечи, медленно повернулся и хмуро посмотрел на нее.
В его глазах не было вспышек цвета. Они были чистейшего голубого цвета. Его взгляд поднялся от ее ног к голове. Когда он посмотрел ей в глаза, ей показалось, что ее уже посчитали, словно он измерил каждую линию ее тела и сопоставил с очертаниями ее души…
И она не подошла под параметры.
— Боюсь, вы не леди, — сказал он, его голос резал так же, как взгляд. — Ты — подопечная лорда и леди, простолюдинка, которую взяли и подарили жизнь, полную привилегий, которые ты не унаследовала и не заслужила. Если бы Бассеты не были такими щедрыми, ты легко стала бы девушкой из таверны или служанкой. Я не обратился по титулу, ведь вы этого не заслужили, мадам.
Оливия перевела взгляд с Гаррона на безжизненные глаза кабана. Капля крови вытекла из его ноздри и упала на светлый рукав Гаррона. Ей это понравилось: контраст красного на чистом. Ей нравилось, что лицо Гаррона застыло от его строгости, пока у его уха кабан был унижен смертью, из его ноздрей текло, а язык вывалился.
Ей нравилось думать, что через пару часов лицо Гаррона будет таким же безжизненным, как у кабана. Видение успокаивало ее. И она разжала кулаки и вернула на лицо маску.
— Хорошо. Полагаю, это справедливо.
— Справедливо. Пройди наверх, и ты найдешь там комнату, устроенную для тебя, и теплую ванну. И вы искупаетесь, мадам, — добавил он, хмурясь при виде линий грязи на горле. А потом его взгляд опустился на край ее юбки. — И переоденешься. Думаю, платье нужно повесить и выбить, а потом уже носить снова.
Он, наверное, шутил. Он должен был шутить.
— Повесить и… выбить? Это не мешок, сэр… это платье!
Гаррон грубо кашлянул и поправил кабана на плече.
— Да, может, но с таким слоем грязи сложно найти отличия.
Он развернулся и пошел к двери, Оливия не отставала. Она смотрела, как голова кабана прыгает на плече Гаррона, покрывая его рукав брызгами крови.
— Что вы собираетесь сделать с этим зверем?
— Я отдам его повару, мадам. А что еще я могу с ним сделать?
Оливия замедлилась от потрясения.
— Вы будете его есть?
— Я же не могу теперь оставить его в питомцах? Конечно, мы будем его есть.
«Мы…?» — Оливия застыла.
— Вы подадите посланнику канцлера колючую свинью из лесу?
— Это кабан, мад…
— Я знаю, как он зовется! Я не дура… и я знаю, когда на стол накрывают дешево.
Гаррон застыл так резко, что Оливии пришлось встать на цыпочки, чтобы не задеть его окровавленный рукав. Он повернул голову, но взгляд скользил по потолку.
— Дешево? Ты думаешь, если я не потратил ни монеты на еду, она мне ничего не стоила?
— Именно так это и называется, — процедила Оливия. Ей начинало казаться, что Тристан ошибся насчет Гаррона: она не видела, как такого дурака могли назвать Хитрым.
Гаррон все еще смотрел на потолок.
— Ясно. А вы думали о том, мадам, что монеты — меньшая из валют? Мне всегда было любопытно, почему люди так ценят то, что легко можно пополнить, почему тратят время за металлами, когда все, достойное меди, нельзя купить. Уверяю, время, что я потратил на охоту на этого зверя, стоит золота. А еще он худой, — сказал Гаррон, кивнув на кабана. — Свиньи слишком жирные. Я подумал, что мясо добычи лучше скажется на твоей фигуре.
И он ушел, и только мысли о том, что она припасла для него жуткую боль, не дали Оливии вытащить кинжал.
Гаррон только выводил ее из себя с момента ее прибытия. Ее платье было грязным, ее не замечали, ее фигуру оскорбили, а теперь ей еще предстоял ужасный ужин.
Если бы она не была уверена, что он пострадает от ее ядов сильнее, чем от ножа, Оливия уже убила бы его.
Узкая лестница в комнату была чистой, но грубой. Ее комната была до жути пустой. На стенах было пару украшений, а остальное было только для использования: раковина для умывания, ванна для мытья, камин для тепла, но даже не было зеркала. Как она будет выглядеть внушительно, если даже себя не увидит?
Когда она увидела, что мыться предстоит лишь с мылом, Оливия уже не могла сдерживать гнев. Она открыла сундук и отбросила наряды, пока не нашла маленькую шкатулку ядов.
Сушеные целые растения, порошки во флаконах, бутылочки с вязкими жидкостями. Она водила пальцами по сухим растениям, грубым сухим травам и гладким бутылочкам, и Яд медленно растекался по ее венам. Он отгонял ее гнев, и ее кровь гудела от восхищения.
Она хотела смешать что-то особенное для Гаррона, и ее ладони тут же потянулись к корешкам нароста…
Странно. Она подняла стеклянную бутылочку и нахмурилась на дюйм крохотных изогнутых корешков. Она была уверена, что пополнила запасы перед отправлением из Зеленокрови… но, может, она ошиблась.