Страница 8 из 72
Протоколы регулов. Их церемонии. Ни один старший регул не уронит своего достоинства и не напишет документ сам. Только мелкие чиновники, которыми, в основном, были молодые регулы. Следовательно, и человек такого высокого ранга, как Ставрос, должен поступать так же. И Ставрос выбрал себе для этого молодого, но уже имеющего заслуги помощника - именно по такому критерий взрослый регул должен был выбирать себе помощника.
Дункан, конечно же, был всего лишь слугой. Но он добавлял Ставросу престижа. Он писал послания регулам. Но при захвате Хэйвена он получил чин, и регулы знали это. И это еще больше увеличивало престиж Ставроса.
Дункан собрал дневную почту, положил письмо от Ставроса на соответствующий стол, загрузил в щель автомата заказ на еду. Эта карта по извилистым переходам попадет в соответствующее помещение, и вскоре автомат поставит у двери заказанную пищу, приготовленную регулами из имеющихся у них съестных припасов землян.
Дункан с беспокойством ощущал, что регулы стараются, насколько возможно, поддерживать привычную для землян окружающую обстановку. Однако во всем чувствовалась искусственность, нарочитость.
Он пошел назад через холл, большой зал и библиотеку. В тех местах, где Стэн бродил во время шестичасового отдыха, ему почти не встречались регулы - ну разве что совсем юные. Интересно, что и Ставрос не встречался с Хулагом. Опять церемониальности. Похоже на то, что за все время пребывания у регулов они так и не встретятся с баем Хулагом Алань-ни и будут общаться только с юношами - его слугами, носильщиками, помощниками.
Старые регулы малоподвижны, а Хулаг, как им было известно, достиг весьма почтенного возраста. Сам Дункан считал, что старые регулы стесняются своей беспомощности и поэтому стараются держаться подальше от чужих взглядов.
Или же земляне вызывали у них невыносимое отвращение. Что ж, весьма возможно: регулы тоже, по человеческим меркам, красотой не блистали.
Дункан открыл незапертую дверь и вошел в двойную каюту, которую они занимали вместе со Ставросом. Первая комната, прихожая, принадлежала ему. Здесь была установлена походная кровать и предусмотрено все, что могло понадобиться человеку в длительном путешествии: месть регулов за то, что земляне потребовали долгого медленного путешествия, - раздраженно подумал Дункан. Приемная и настоящая спальня принадлежали Ставросу. Там же был и туалет, который примыкал к спальне и вовсе не был приспособлен для удобства пользования землянами. Дункан подумал о том, как же Ставрос, пожилой человек, умудряется справляться с этим. Но было неразумно требовать от регулов каких-либо переделок - не следовало подчеркивать разницу между ними даже в таких деталях. Считалось, что обращаясь с землянами так, словно те ничем от них не отличаются, регулы оказывают им уважение. Отсюда и общение с землянами только через молодых посредников и то, что молодой помощник Дункан разместился в маленькой неудобной прихожей, которая, ко всему прочему, была еще и проходным двором.
Все в полном соответствии с этикетом регулов: он, молодой помощник и слуга, должен охранять старого почтенного джентльмена от нежелательного вторжения, от разных неприятностей. В подобном гостеприимстве регулов для землян не следовало искать оскорблений.
И Ставросу приходилось быть пленником своего высокого положения, запертым в комнате без каких-либо, кроме как через Дункана, контактов с внешним миром.
Дункан закрыл за собой дверь и постучался к Ставросу. Это была необходимая формальность: во-первых, из-за того, что подслушивающий регул (а в том, что регулы подслушивали, они были уверены) не поймет фамильярности между старшим и младшим, а во-вторых, потому, что за время длительного путешествия они слишком долго пробыли в этих тесных апартаментах и не желали стеснять друг друга внезапными вторжениями без предупреждения. Дверь открылась сама - Ставрос управлял ею с помощью дистанционного устройства, - и Дункан увидел маленького хрупкого старичка, сидящего в массивном кресле-тележке, которым пользовались пожилые регулы. Стол, пульт управления. Ставрос мог перемещаться по комнате в кресле. Дункан подошел к нему, вручил ленты, бумаги. Ставрос сразу же принялся за них, не сказав ни слова благодарности и даже не улыбнувшись. Ставрос улыбался всего несколько раз в самом начале их совместной работы. Теперь он совсем не улыбался. Они жили под непрерывным наблюдением регулов. Дункан понимал, что его считают тем же, чем молодого регула - к нему не может быть никакого уважения, он не является личностью. Стэну оставалось только верить, что подобное отношение к нему со стороны Ставроса - всего лишь маскировка.
Он считал, что Ставрос выше его понимания. Дункан видел в нем качества, которые уважал - мужество, например. Стэн подумал, что именно мужеству Ставрос в большей степени обязан тем, что ему поручили такую сложную и небезопасную миссию, да еще в таком возрасте. Здесь требовался именно такой человек, как он: старый дипломат, который помимо выполнения своих обязанностей губернатора новых территорий будет внушать уважение соседям-регулам своим возрастом. Ставрос вернулся из отставки, чтобы принять это назначение. Однако физической силой он не отличался. Ставрос, как Дункан узнал из единственного доверительного разговора со стариком еще до посадки на корабль, родился на Килуве, где в прошлом разыгралось одно из сражений войны. Это кое-что объясняло. Килува была отдаленной колонией, долгое время предоставленной самой себе. Там развилось любопытное философское учение, благодаря которому килуванцы отличались эксцентричностью поведения и манер. В течение многих лет после падения Килувы Ставрос служил в Ксенологическом Бюро и затем ушел преподавать в университет. У него были дети, а в войне за Элаг-Хэйвен он потерял внука. И если Ставрос ненавидел регулов за Килуву или за смерть внука, он никогда не показывал этого. Он вообще был довольно бесстрастным человеком; казалось, его интересуют только регулы.
Ставрос был само спокойствие и непроницаемость, но за этим покоем таилась бездна.