Страница 32 из 36
Драка была неминуема. Натали, негодуя, отошла от драчунов. Алексей смотрел на них скептически и с интересом, бездеятельно наблюдая со своего места за столом. Настя испуганно хлопала глазами, ничего не понимая. Наконец-то, я вышла из оцепенения. Мне стало невыносимо противно – устроили тут разборки по пустому поводу!
Чего добивается Андрей? Чтобы я в очередной раз убедилась, как ничтожна любовь ко мне бывшего мужа? Я и без него это знаю и не хочу никакого воссоединения. Андрей, наверное, думает, что теперь проникнусь к нему доверием. Как бы ни так! Спровоцированная разборка ещё больше нас с ним разделила.
В сущности, им обоим нет до моих чувств дела. Ни тот, ни другой не поинтересовались, а чего же хочется мне. Для них я лишь предмет спора. Причём неодушевлённый, потому что не видят во мне души. Одному не хочется лишиться меня из-за привычки. Другой болезненно вбил себе в голову, как само собой разумеющееся, я должна быть с ним, поскольку когда-то в детстве вместе мы пережили стрессовую ситуацию. А люблю ли я кого-то из них – им неважно.
Решительно встала между Валерой и Андреем, оттолкнула друг от друга, обозвав глупцами. Мало-помалу они стали приходить в себя. Не слушая их оправданий, я заявила, что хватит с меня, и повернулась в поисках сумочки, чтобы убраться подальше от этой идиотской компании. Однако прежде чем это сделала, Валера схватил меня за плечи и энергично встряхнул.
- Разве ты не поняла, Тася, он всё подстроил! Он специально разрушил нашу семью! – сказал с надрывом, заглядывая мне в глаза.
Мне захотелось рассмеяться: в этом весь Валера – ему бы только бы свалить на кого-нибудь вину с себя!
- Невозможно разрушить того, чего не было, - без каких-либо эмоций, спокойно и твёрдо произнесла я и, ни с кем не прощаясь – никто из собравшихся у Андрея не вызывал во мне желания ещё раз встретиться – направилась к выходу.
Валера догнал меня на пути к метро.
- Тася, нам нужно поговорить! – сказал, запыхавшись от бега и надевая на ходу куртку.
- Враньё у нас в крови! – съязвила я, не останавливаясь. – Неужели услышу что-нибудь новенькое? Тебе бы стоило писать за Мюнхгаузена…
Докончить фразу мне не дал запевший в сумке телефон. На дисплее высветилось «Ирина».
- У нас беда! – По голосу сестры Глеба чувствовалось, что она плачет. – Тая сбежала! В одних колготках и кофточке… Выскользнула из квартиры, мы с мужем весь двор обыскали – нет её нигде!
Я обмерла от страха.
- Сейчас же приеду! – крикнула в трубку и лихорадочно огляделась вокруг – нет ли поблизости такси. Сообразив, что на метро будет быстрее, ничего не сказав Валере, побежала к остановке.
- Что случилось? – крикнул он и, не отставая, помчался за мной.
Уже в метро рассказала ему про гибель Глеба, об осиротевшей его дочери, названной моим именем. Валера поможет искать потерявшуюся девочку, лишние глаза не помешают. Почему-то с ним я чувствовала себя спокойнее. Мы обязательно найдём Таю. Ведь не иголка же она в сене…
Глава XVII
- Мы и не думали, что дверь открыта, а уж тем более, что взбредёт ей в голову убежать! – захлёбывалась слезами Ирина, встречая нас с цепляющимися за её джинсы хныкающими близнецами. – Игорь с ней повздорил, а она взяла и выбежала…
- Что он с ней сделал? – Неожиданная догадка поразила меня. – Он бил её?
По тому, как Ирина отвела глаза, я поняла, что это так, хотя она бурно принялась возражать. Не слушая её, мы с Валерой отправились во двор искать Таю, где муж Ирины вместе с соседом по площадке тоже занимались поисками – в милицию почему-то Ирина пока отказалась звонить.
Расспрашивали прохожих, осматривали подъезды ближайших домов, заглядывали во все дворовые закоулки, вплоть до заполненного мусором контейнера, громко звали «Тая, где ты, откликнись?» - нигде девочки не было. Отчаяние всё больше захватывало меня – как всё-таки, оказывается, легко потерять маленького человечка в окружении многоэтажек! В бессилии разрыдалась.
- Мы её найдём, Тася, - Валера прижал меня к себе, успокаивая. – Всё перероем, а найдём! Не могла она убежать далеко в тапочках и без верхней одежды, на улице её бы остановили!
И тут в голову мне пришла обнадёживающая мысль: без верхней одежды, почти полуголую малышку двух с половиной лет никто из нормальных жильцов из подъезда не выпустит, а двери в подъезде под кодом и всегда закрыты. Мы с Валерой зашли лишь после того, как Ирина нам по домофону открыла их, сама Тая не смогла бы нажатием кнопки открыть, значит, она где-то в подъезде. Возможно, поднялась наверх и кто-то из жильцов впустил её в свою квартиру. Только вот почему не вернул девочку опекунам – непонятно. Всё-таки нужно было обратиться в милицию…
Вернувшись в подъезд, мы обшарили все лестничные клетки, обзвонили квартиры с первый по пятый этажи. Оказалось, Ирина уже обежала всех жильцов до нас. Тем не менее интуиция отчего-то упрямо подсказывала мне – Тая где-то рядом, никто её не мог выпустить из подъезда, не улетела же она из окна… О, Боже! На пятом этаже какой-то жилец-умелец соорудил прямо в окне что-то вроде шкафа-холодильника. Он казался слишком узким, чтобы спрятаться в нём кому-либо, даже маленькой девочке, да и располагался высоко на подоконнике - без табурета или стула к нему не доберёшься. К тому же закрыт был на ключ – проходя мимо, я заглядывала в щель между дверцей и стенкой шкафа и заметила металлическую щеколду замка. Поэтому не заинтересовалась им. Но его надо проверить.
Мы с Валерой спешно помчались вверх по лестнице. Подбежав к шкафчику, я с силой дёрнула дверцу, замок щёлкнул, и тонкая «дэвэпэшная» дверка легко открылась. И нашему взору предстала спящая заплаканная Тая, скорчившаяся от холода как в утробе матери, прижав кулачки и коленочки к груди.
И как она могла туда залезть?
- Может, здесь стоял стул, а кто-то из жильцов забрал его после того, как она вскарабкалась в шкафчик. – Словно отвечая на мой вопрос, предположил Валера.
Скорее всего, так и было, поскольку на оставшейся части подоконника рядом со встроенным шкафом стояла банка с окурками, видно, кто-то курил здесь, сидя на стуле, и на какое-то время отлучался, а потом забрал стул.
Как ни старался Валера нести девочку осторожнее, чтобы не разбудить, Тая всё же проснулась, когда он занёс её к Ирине в квартиру. Там уже был её муж, они решали, звонить в милицию или не звонить. Открыв глазки, дочка Глеба сонно заморгала, а потом со страхом уставилась на мужа Ирины.
- Где вы её нашли? – начала хлопотать вокруг нас Ирина, пытаясь забрать у Валеры племянницу, но он отвёл её руки и бережно посадил Таю на диван.
Худенькое личико дочери Глеба было бледным и испачканным то ли засохшей кашей, то ли пожелтевшей побелкой, то ли чем-то другим. Огромные глаза казались бездонными и потемневшими, потерявшими свой яркий синий цвет от испуга. Присев на корточки, я взяла её вялые холодные ладошки.
- Она мокрая, - сказал деловито Валера и, присев рядом, стал стаскивать с Таи колготки.
Сначала я ничего не заметила. Взяв принесённые Ириной из детской комнаты сухие колготки, потянулась к девочке, чтобы надеть на неё их. И замерла. Невероятно, безумно, чудовищно! Попка и ножки у Таи были в желтоватых синяках и ссадинах. Боже, только изверг мог совершить такое! Возмущённо посмотрела на Ирину и выдохнула обвиняюще:
- Кто из вас избивал ребёнка?
- Какую глупость ты говоришь! – обиженно воскликнула Ирина. – Она же моя племянница! Это она сама упала, с ней просто сладу нету, лезет повсюду, вот и стукнулась!
Нисколько не поверив ей, я принялась осматривать Таю дальше. Оказалось и на спинке, и на виске у неё синяки.
- Как ты могла? – Моему возмущению не было предела. – Ты же настоящая живодёрка, истязательница! Она же совсем крошка, тебе сдачи дать не может!
- Это не тётя, - неожиданно тихо возразила Тая. – Это дядя Игок! Он бил меня лемнём, - не по-детски глубоко вздохнув, мрачно добавила: - Я не слусалась!
Я перевела взгляд на застывшего у двери мужа Ирины, высокого и статного мужчину под два метра ростом. Я где-то слышала, что высокие и сильные мужчины не истязают женщин и детей, чаще таким образом самоутверждаются низкорослые мужички. А высоким и сильным самой природой заложено быть защитниками. Выходит, это утверждение ошибочно. Вот он стоит передо мной, гордый своей силой и статью, высокий мерзавец, поднявший на маленькую девочку руку – и не раз! – и цинично оправдывается: