Угасающее солнце - Кутат

Сидящий справа кел'ен коснулся его рукава.

- Ци'мри, - сказал кел, вовсе не стараясь оскорбить его, - ци'мри, ты ничего не говоришь.

Он поднял глаза и встретился взглядом с остальными: мужчинами и женщинами, молодыми и старыми, но с одинаково бесстрастными лицами. И у всех них были шрамы касты Келов, сет'ал. У одних - свежие и яркие, у других - застарелые, поблекшие, затянувшиеся.

- Многие не желают мне добра. А что желаете мне вы, кел'ейны?

Они переглянулись, и Дункан, стараясь не выдать своего беспокойства, следил за этим.

- Ты всегда, - сказала кел'е'ен, - стараешься держаться в чьей-то тени.

Дункан почувствовал, что в отсутствии Ньюна его спина словно обнажена. Он посмотрел в сторону палатки госпожи, в которую вошел Ньюн, но не увидел никого, кроме чужих кел'ейнов. Он поднялся и пошел к палатке Келов, чтобы скрыться в ее темной безопасности, но кто-то придержал его за рукав. Дункан обернулся. Старая кел'е'ен, на лице которой почти исчезли шрамы касты, коснулась его лица.

- Ты ци'сета, без шрама. Кто может вызвать _т_е_б_я_, кроме кел'ена без шрама. А таких среди нас нет.

- Что случилось? - спросил Дункан, понимая, что слова кел что-то означают, но не зная, кто среди кел'ейнов этих смешанных племен старший по рангу. Он переводил взгляд с одного лица на другое, и наконец остановился на лице старого Пераса. На этом изможденном лице он увидел нечто вроде симпатии к нему.

- Что случилось? Совет...

Сзади послышались мягкие шаги по песку. Его дус, встревоженный, торопился к нему. Он ощущал враждебность, окружающую Дункана.

Дункан подозвал его жестом и сказал келам:

- Не нужно ненависти.

Это было все равно, что попросить ветер не дуть, остановиться, но головы согласно закивали. Дус спокойно прошел между ними и занял место рядом с Дунканом. Последовала долгая пауза, и среди этой тишины Дункан снял с пояса тяжелые шнуры кэй'ислэй и начал плести сложный узор стар-мандала.

Плетение узора успокаивало смятенный дух, а это был один из самых сложных узоров. Дункан знал, что он превосходит в этом искусстве очень многих, даже украшенных шрамами. Ведь у него была долгая практика на корабле. Пальцы его быстро бегали по узлам, не обращая внимания на собравшихся вокруг него, но ощущая их взгляды.

- Кел'ен, - окликнул его Перас.

- Да?

- Совет затягивается. Ты играешь в шон'ай?

Сердце Дункана бешено забилось. Это была Игра Народа, и Ньюн в бешенстве бы запретил Дункану принимать в ней участие. Дункан аккуратно распустил узор, повесил кэй'ислэй на пояс.

- Я - мри, - сказал он, - несмотря на ваше неудовольствие. Да, я играю в Игру.

Послышались перешептывания, реакция на его слова. Старый Перас вынул из-за пояса клинки ас'сеев.

- Я буду партнером кел Дункана, - сказал Перас.

В этой Игре, как говорил Ньюн, жизнь играющего зависит от расположения игроков. Если сильный игрок сядет против слабого, то слабый может погибнуть. Сильный игрок, сидящий рядом со слабым, может служить защитой слабому, если тот с умом будет делать свои броски.

Келы образовали круг из шести. Остальные приготовились смотреть. Дункан обрадовался, увидев, что в круг вошли Диас, друг Пераса, занявший место против Дункана, и несколько молодых. Но вот подошла Рас, наклонилась, тронула рукав Диаса. Последовал короткий неслышный спор, и Рас заменила Диаса. Она села напротив Дункана и Пераса.

И внезапно Дункан вспомнил, что Ньюн всегда говорил ему о смерти по глупости.

Они убьют его, если захотят. Дункан даже не знал толком, хорошо ли он играет, ведь он играл только с Ньюном, а тот был его другом.

Рас... она не друг ему.

- Игра... только чтобы занять время, - сказал Перас. Развлечение.

Но Келы играют острой сталью, и эта игра нередко заканчивается смертью.

Они назвали свои имена - прежде Дункан знал лишь Пераса и Рас. Дункан снял вуаль, ибо играть в вуали считалось проявлением недружелюбия. И без того положение было достаточно сложным.

Начал кел Перас, как старейший... бросив клинки Рас. Руки отстукивали ритм, ритм Игры; в ритм вплеталось имя, и клинки снова летели по кругу.

Клинки летали, минуя его, от мужчины к женщине, от старого кел'ена к молодому, образуя сложный узор - Игра Пяти. Пальцы мри тонкие, золотистые, удивительно быстрые, выхватывали острую сталь из воздуха и посылали ее дальше в ритме, который задавался ударами рук по коленям.

Дункан не мог расслабиться ни на секунду, ведь каждое мгновение ас'сеи, брошенные руками Рас или чьими-то еще, могли устремиться к нему.

Внезапно он получил предупреждение - быстрый взгляд Рас. Сейчас... он кивнул, не понимая, почему она предупредила его - чисто инстинктивно или же специально.

Клинки метнулись к нему, сверкнув на солнце, и замерли в его пальцах, ожидая нового полета. И вот уже Дункан послал их молодому кел'ену. Рисунок сменился, теперь это была Игра Шести, со своим ритмом.

Перас улыбнулся, заметив уловку Рас. А ее глаза светились возбуждением. Она ловила лезвие и дразнила его коварными бросками, заставляя клинки вращаться то в одном, то в другом направлении.

Темп снова изменился, чтобы менее искусные игроки могли отдохнуть. Снова вступил в игру Дункан. Он поймал ас'сеи, которые бросила Рас, послал их дальше, юному Сетану, изменяя свой статус.

Клинки вернулись, он перехватил их, отправил сидящему слева Дэй'ону, потом Рас, Перасу...

Тут Перас просигналил остановку. Дункан расслабился и внезапно закашлялся. Холодный воздух проник глубоко в легкие. Он вдруг понял, что дальнейшая игра убила бы его.

- Одень вуаль, - посоветовал Дэй'он.

Дункан прижал ткань ко рту. Дус приблизился, согревая его.

- Тот, у кого нет шрамов, - сказал Дэй'он, - никогда не должен играть в Игру Шести.

- Да, кел'ен, - ответил Дункан, - но когда предлагает тот, у кого есть шрамы, он обязан подчиниться.

Головы склонились в молчаливом одобрении.

- Ты играешь в Игру, - сказал Перас, - в полную силу. Это хорошо, кел'ен-землянин.

Шевельнулся полог палатки. Вышел кел'ен из чужого племени и сел на песок, отвернувшись от ветра. За ним вышли другие келы. И еще кел'ейны, но его племени, все они были с поднятыми вуалями, и Дункан поднял свою, стараясь дышать осторожнее.