Страница 33 из 63
Кат'ен, которую он помнил, принесла ему сосуд с напитком. Он вспомнил то утро, когда эта кат'ен с мягким приятным лицом подарила ему свои ласки, и тогда у него впервые возникла иллюзия любви и безопасности.
- Анарас, - прошептал он ее имя, взял у нее сосуд, отпил немного и вернул назад, снова ощутив одиночество. Еще большее, чем раньше. Он боялся, и это ощущение было ново для него.
Кат'ейны исчезли. Этой касте не было места в том, что должно произойти. Сен'ейны остались, и Ньюн, обернувшись, увидел среди них белую фигуру Мелеин, поймал ее взгляд. Она не сказала ему ни слова, только ободряюще кивнула. Он подошел к ней, и она коснулась губами его лба. После этого он направился за круг палаток, и все келы последовали за ним.
Пройдя немного, кел остановились, и он пошел дальше один, остановившись на краю склона, за которым простиралась пока еще пустынная равнина. Холодный ветер гулял над ней.
Конечно, он поступил неправильно, когда после долгого и трудного путешествия не заставил себя отдохнуть как следует, а вместо этого провел бессонную ночь возле Дункана. Ньюн накинул вуаль, так как Келы не могли оказаться без вуали перед чужими. Он перестал быть собой, Ньюном с'Интель, он передал себя в руки Закона, в руки госпожи, в руки племени, в руки Богов.
Он ждал.
Город подавлял. Беспорядочные груды камней, печальные трупы, улицы, по которым носилось лишь эхо шагов, свист дыхательных аппаратов, вой ветра. Галей внимательно следил за пустыми раковинами домов, которые казались давно покинутыми. В таком месте и в такое время он был рад, что оружие у него под рукой и с ним несколько вооруженных товарищей. Только Боаз не была вооружена.
И облегчение, и разочарование испытывал Галей, обнаружив, что в городе нет жизни и никто не нападает на них из-за угла. Ничего. Ветер, песок, развалины.
И трупы.
Сначала он видел только трупы кел'ейнов в черных мантиях. Затем стали попадаться золотые мантии, голубые мантии... дети. Голубые мантии носили женщины, и дети, и грудные младенцы. Боаз стояла над трупами и горестно качала головой. Шибо тронул ногой тело кел'ена, без грубости, но с отвращением.
- Здесь нет ничего живого, - сказала Боаз. Она тяжело дышала, несмотря на маску. Все-таки она несла большой груз и сама была довольно грузной женщиной.
- Я думаю, что если бы кто-нибудь здесь оставался, трупы были бы захоронены.
- Дункан утверждал, что города пусты, - заметил Галей. Он подумал о том, что Дункан мог солгать, и в душе у него вспыхнула трусость, которая требовала бросить все и бежать обратно на корабль, взлететь в космос и объявить, что миссия провалилась и нужно улетать от этой проклятой планеты. Но он поборол в себе эту слабость. Он смотрел на убитых женщин и детей, и волна гнева поднималась в нем. Он понятия не имел, что ощущают Кэдарин, Лэйн, Шибо, но предполагал, что то же самое.
- Дункан говорил об убитых мри: женщинах, детях, - сказала Боаз. - Мы увидели это.
- Он говорил и о машинах, - заметил инженер Лэйн, еще довольно молодой человек. - Работающих машинах.
- Я не сомневаюсь, что мы найдем здесь и их, - ответила Боаз. Она осмотрелась и выбрала путь, куда хотела бы идти дальше.
- Идем, - сказал Галей. И они пошли, держа руки на рукоятках оружия, настороженно вглядываясь в чернеющие отверстия входов домов с чуждыми арками, в развалины.
"Идите так, как ходят мри", - посоветовала Боаз.
"Держите руки подальше от оружия". - Это было не просто.
На пустынной равнине выросла черная тень. Ньюн стоял спокойно, хотя ноги его налились усталостью. Он ждал, олицетворяя решимость джей'эном. Враг появился и теперь ждал солнца. Легенды говорили, что Народ рожден от Солнца, и хао'нат ждали дня, чтобы не начинать битву в темноте.
Становилось все светлее. Уже можно было различать цвета. На востоке засверкало солнце.
И тут появилась вторая линия кел'ейнов, отдельно от первой. Сердце Ньюна забилось в тревоге. Если бы за его спиной стояли его родные Келы, он высказал бы свою тревогу. Но при этих кел'ейнов он ничем не выдал своего волнения. Он слегка повернул голову и увидел третью линию Келов на юге...
Значит, они окружены. Три госпожи объединились между собой. Три племени поднялись против них. Три кел'анта... пошлют ему вызов.
Как ему драться? С каждым по очереди или со всеми сразу? Сердце его упало, когда он подумал о Мелеин. Она умрет, если умрет он. Гнев захлестнул его, когда он вспомнил, что он принес в жертву, чтобы привести ее сюда... и теперь все потерять опять...
От каждого из трех племен отделилось по одной темной фигуре. Это начало. Хао'нат решили выступить первыми. Ньюн выбросил все из головы, успокоил дыхание, начал готовиться.
Но вот появилось еще одно племя... Четвертое... А вот и пятое, на северо-востоке.
Они знали... все знали... знали, что на планете чужие, и знали, где их найти. Ньюн ощутил импульсы своего дуса. Дус чувствовал кровь, в нем росла ярость.
"Нет!" - мысленно приказал ему Ньюн. Сейчас он видел всех пятерых. Название племен он не знал, хотя должен был бы знать - мри этого мира... закрытые вуалями, сверкающие Знаками Чести, каждый из которых означал вызов и победу. Все они сохраняли интервалы между племенами, чтобы территории не перекрещивались. Может, они уже получили приказы от своих госпож, как он получил приказ от Мелеин, тогда это убыстряет дело. Они все рисковали: ведь племя того кел'анта, которого он убьет, переходит под власть той госпожи, кел'ант которой убьет его, Ньюна. А госпожа проигравшего племени умрет...
Они уже достаточно близко, чтобы напасть. Но он продолжал стоять спокойно. Это было его право. Спина его, обращенная к собственному лагерю, казалась ему обнаженной, незащищенной.
Позади послышался шорох. Это насторожило его... предательство?.. К нему приближались шаги... "Дункан", - подумал он, чувствуя, как тревожно забилось сердце. Он повернул голову и увидел, как слева от него встал кел'ейн.
Хлил. Он не смог сдержать удивления, когда Хлил прямо взглянул в его глаза. За Хлилом встал Сэйрас... слишком стар, - тревожно подумал Ньюн: мастерски владеет оружием, но слишком стар для подобного поединка. С его стороны это скорее акт мужества, чем реальная помощь. Послышались шаги справа. Ньюн повернул голову и, к своему удивлению, увидел Рас, глаза которой были, как всегда, холодны. И рядом внезапно возник пятый: кел Мирин, один из Мужей, которого Ньюн едва знал.