Страница 22 из 37
Лак темно-карминового цвета удачно скрывает все дефекты ее ногтей. Словом, она вполне отвечает тому образу, который ей предстоит играть.
Надо сказать, что и я выгляжу неплохо, вполне бы мог сойти за девицу, коли бы судьба не сделала меня мужчиной и не наградила бы меня детективными наклонностями. Я тоже соответствую своей роли: жгучая брюнетка с высокой грудью, тонкой талией, в юбке с высоким разрезом. Клянусь, именно то, что надо! Если бы я встретил себя - в баре или на похоронах, то не стал бы сомневаться, что передо мной стоит женщина.
Старенький гидросамолет, на который мы сели в Порт Жюль, все летит и летит. Сильно пахнет перегоревшим маслом и плесневелым конским волосом.
Я устал. Мне хочется спать. Я вконец измотан. Мне наплевать на все. Черт с ними со всеми! Я потерял свою боеспособность, как нищий - медяк из рваного кармана. У меня болит душа. Меня сильно потрясли последние события. Все...
Я засыпаю.
Сплю я плохо, как всегда, когда чувствую себя скверно. Сон несчастных - продолжение горя. Он не приносит облегчения, а наоборот, усугубляет подавленное состояние. Отчаяние становится подсознательным, а это - еще хуже. Тонешь в зловонии тайн.
Просыпаюсь рывком, мгновенно переходя к бодрствованию. Где я? Ах, да, самолет. Великолепная стальная птица несет меня через океан.
Справа от меня храпит Берю.
А слева какой-то масленый левантиец трет рукой мое бедро. Я смотрю на него в упор, а он улыбается мне своими белыми зубами, среди которых проглядывает один черный. Эта мелочь делает его в моих глазах отвратительным. Меня от него тошнит. Кариозный зуб заслоняет всю его фигуру. Я уже собираюсь хорошенько пнуть его в бок, но осторожность берет свое.
А он продолжает жать мое колено, ловит мой взгляд. Зайчик! Он хочет показать мне, что у него есть ЧЕМ доставить мне удовольствие. Идиот, если бы он знал, что этого барахла у меня побольше.
Он подмигивает мне. Ресницы у него длинные, шелковистые - как раз для обольстителя. Он прокашливается и обращается ко мне на корявом французском языке:
- Вы француженка, прелестная мадам?
Его улыбка похожа на кокосовый орех, в который всадили серую жемчужину - кариозный зуб.
Я наклоняюсь к нему, он начинает потеть от волнения. Его желание рвется наружу.
Тогда я игриво и негромко говорю ему.
- Отстань от меня, грязная свинья!
Его рука улетает с моего колена с той же скоростью, с какой жаворонок улепетывает от выстрела.
Наш пилот, солидный пожилой человек с сединой в волосах, в синей рубашке с погонами и засученными рукавами частенько бросает на меня недвусмысленные взгляды, как бы подбадривая и успокаивая в отношении моего перевоплощения в девицу.
- Неужели вы собираетесь присоединиться к этим отшельницам? - ревет он, обращаясь ко мне и пытаясь перекричать рев моторов.
Я грациозно киваю головой.
- Что за фантазия - сумасбродничать с теми чокнутыми? - настаивает он. - Красивая, здоровая девушка... Вы что, двуполая?
- Что за вздор?
- Нет, у вас в лице что-то есть... Словом, вы наверное, любите девочек?
Берю, который прислушался к нашему разговору, разразился гомерическим хохотом, причета, явно не женским. Я криво улыбаюсь: мол, что касается любви к женщинам, то мне не занимать желания.
- Она-то? - щебечет моя солидная матрона. - Самая большая кокетка и вертушка, но при всем при этом - девственница и мужененавистница!
Гидтюавиатор корчит скорбную мину.
- Черт возьми! Неужели вас никогда не тянуло поиметь дело с мужчиной?
- Решительно нет, - умирает от смеха Берю, который наслаждается ситуацией не меньше, чем это бы сделал Фрейд.
- А вы пытались попробовать? - продолжает авиатор.
Я стараюсь отойти от скользкой темы и глупо кудахчу, что должно означать невинный смех.
- Впрочем, гомосексуализм - болезнь века, - комментирует пилот, - Я этого не понимаю! Предпочитаю быть мужиком. Свою первую победу я одержал над родной теткой Ольгой. Мне едва исполнилось пятнадцать лет, а ей было под сорок. Ее мужу необходимо было отправиться за границу, и она не захотела оставаться одна, переехала жить к нам. Мы жили тогда в трехкомнатной квартире. Меня переселили с матрацем на пол, а Ольга заняла мою кровать. Ее присутствие, да еще ночью, приводило меня в трепет. Уже несколько лет я почитывал кое-какую литературу, в общем, знал, что к чему. Ольга была полной, как вы, мадам, - он оборачивается к Берю. - Наконец, я не выдержал. "Я замерз", - заявил ей, залезая к ней под одеяло. Она не ответила, а я продолжал дрожать, но не от холода, а от волнения. Я по наследственности приобрел приличный член. У моего отца был такой же, а вот мой сын Жульен перегнал меня - у него настоящий шланг! Когда тетка почувствовала, как моя "принадлежность" ворочается и трется о ее пухленькие ляжки, она испугалась, подумав, что в постель забрался уж, и решила проверить это. Только она взяла мой "пробойник" в руки, стало ясно, что отступать поздно. Я тут же задрал на ней рубашку и начал тискать ее пышный задок. Она выпустила мой "керн" только тогда, когда он вошел в ее богатую "скважину". Ха! У нее все было расположено так удачно, что я засадил в нее свой "штуцер" еще тогда, когда она прикидывалась недотрогой и не раздвигала ноги. Зато потом, ее ляжки распахнулись, как ворота! Эх, дамочки! Если бы знали, как мы жили с Ольгой! Она часто говорила мне: "А ты, малыш, посильнее взрослого мужчины!" Потому что, как выяснилось потом, у ее мужа был член, похожий на маленький маломощный крантик.
Все это рассказывается с неподдельным экстазом. Я делаю вид, что не знаю, куда деваться от смущения, а Берю сидит в своей тарелке.
- Если бы вы пережили такие моменты, девочки, вы не поехали бы на этот дурацкий остров и не стали бы есть их стряпню даже под майонезом.
Я отрываю его от сладких воспоминаний:
- А часто вам приходится летать из Порта Жюль на остров Фумиза?
- Как когда. Когда прибыли эти курицы, я несколько раз летал туда снова.
- Ах, вот как?
- Да, привез туда двух женщин.
- Двух! - не могу не воскликнуть я.
- Да. Одна из них - недурненькая шатенка с лицом в веснушках. Я почему-то люблю веснушки, они меня возбуждают. Впрочем, меня многое возбуждает. Может быть, из-за вибрации самолета?