Знак черепа

Наконец Саймон закончил перевязку.

- Его послали следить за нами, - сообщил он. - Он никогда не видел такого страшного пса, с гривой, как у льва!

- Откуда вы знаете их язык? - спросил я.

- Они разговаривают на испорченном арабском, - ответил Саймон. - Я знаю его, поскольку он сродни моему собственному. Арабский язык вообще очень распространен в здешних краях.

- Спросите его, как они собираются с нами поступить? - предложил я.

Последовал оживленный обмен незнакомыми словами между Саймоном и туземцем, сопровождаемый энергичной жестикуляцией. В результате их беседы мы узнали следующее.

Племя, к которому принадлежал наш пленник, дружелюбно относилось к англичанам; их вождь даже научился немного говорить по-английски. Но семь или восемь полнолуний тому назад неподалеку отсюда произошло кораблекрушение, и племя помогло команде спастись, переправило моряков сюда, на остров, кормило их и оказывало им всяческие знаки внимания. В ответ неблагодарные негодяи, воспользовавшись отсутствием большинства мужчин племени, поскольку те находились далеко на юге, совершая набег на враждебную территорию, начали творить невероятные бесчинства. Они грабили жилища, насиловали женщин и убивали немногочисленных мужчин, пытавшихся встать на защиту своих очагов. Когда племя вернулось домой, оно застало на месте поселка лишь головешки от сожженных и разграбленных хижин. Ни одного из оставшихся на острове мужчин не оказалось в живых, и лишь рассказы женщин, сумевших пережить весь этот ужас, раскрыли всем страшную трагедию, разыгравшуюся на острове.

- Он говорит, что самым отъявленным негодяем был лысый человек с красной шишкой за ухом, - закончил свой рассказ Саймон.

- Сэм Пайк? - удивился я. - Но он же уверял нас, будто остров необитаем!

- Конечно, он был в этом уверен после того, как пираты Тауни вырезали здесь почти все местное население, - вмешался сэр Ричард. - Не удивительно, что островитяне приняли нас так враждебно! А известно ли ему о кладе, зарытом под большим камнем?

- По его словам, это священный камень, воздвигнутый в честь их главного божества, Андриаманитры. Он ничего не знает о том, что зарыто под ним. Они поклоняются ему, и лишь жрецы смеют прикасаться к камню во время жертвоприношений.

Я вспомнил рассказы Запевалы Сэма об "Андриаманитре благоуханной", которыми он прожужжал все уши Фрэнка, сидя в сырном сарае.

- Идеальное место для клада, - заметил сэр Ричард. - Тауни был большой хитрец, избрав для этой цели священный камень! Дайте-ка парню немного вина; ему не мешает слегка подкрепиться. Кажется, там, во фляге, еще осталось кое-что.

Действительно, фляга оказалась наполненной на одну треть. Изысканное вино отборных виноградников Мадейры сослужило нам на этот раз лучшую службу за все время путешествия. Майкл отхлебнул глоток и затем протянул флягу туземцу. Тот расплылся в улыбке, причмокивая губами и с наслаждением потирая живот, когда вино разогрело его изнутри. Саймон отцепил один из многочисленных брелоков, висевших у него на цепочке, и вручил туземцу, который тут же вдел безделушку в проколотую мочку уха.

- Я объяснил ему, что люди, устроившие резню на острове, - наши враги, - сказал Саймон, - и что мы сами пострадали от них. По его словам, он понял это сразу, когда увидел, как мы хороним убитых. Он просит прощения за нападение на вас где-то на лесной поляне; но то была священная поляна, и они не могли позволить вам осквернить святыню, прикоснувшись к священному камню...

На прощание мы подарили пленнику остро заточенный нож - у него глаза разгорелись, когда он испытал остроту лезвия большим пальцем, - после чего отпустили его восвояси. Он долго приседал и кланялся, все еще опасливо косясь на Дона, пока не скрылся среди зарослей мангровых деревьев.

- Неплохое вложение капитала, Левинсон, - заметил сэр Ричард. - Думаю, оно принесет нам солидные дивиденды. Ваше знакомство с их тарабарским наречием пришлось очень кстати. Но откуда они так хорошо знают англичан? Неужели наши соотечественники столь часто посещают здешние места, что туземцы даже научились болтать по-английски?

- Пожалуй, скорее всего от жителей Маританы, - сказал Майкл. - Это небольшая флибустьерская колония неподалеку от Восточного мыса на Мадагаскаре.

- Маритана? - впервые со времени прибытия на остров заговорил молодой секретарь Саймона. - Я слышал, как люди на борту "Сокола" упоминали это название, собираясь высадить нас в шлюпку. Кажется, именно там они назначили рандеву с "Золотой Надеждой".

- Да ведь я знаю каждый дюйм в тех краях! - воскликнул Майкл. Отличная стоянка, очень удобная для кренования. И излюбленное место для деловых свиданий. Говорят, Миссон там встречался с Тигом. И Бауэн заходил частенько. Там сейчас могут быть и другие джентльмены удачи, а могут и не быть. Если нам удастся договориться с черномазыми, мы на этом баркасе под прикрытием их лодок сумеем доплыть до Маританы и напасть на проклятых псов, как гром с ясного неба! Они сейчас, должно быть, сдирают ракушки со своих днищ или бездельничают на берегу, развлекаясь с туземными красотками. Мы захватим их голыми руками, - а, Эмбер? Что скажешь, дружище? Уэллсу будет спокойнее лежать в могиле, да и другим тоже!

- Ты забываешь, Майкл, - вмешался я, - что они, скорее всего, вернутся сюда за кладом. Выждут пару деньков для пущей уверенности в нашей гибели и явятся.

Майкл ошеломленно взглянул на меня.

- Да, я забыл, - пробормотал он. - Я думал не о золоте, а о погибших товарищах.

Я понял его, и с той поры мое уважение к этому человеку еще более возросло.

- Но все равно! - встряхнулся он. - Так или иначе, они не уйдут от нас!

Матросы разбрелись по берегу в поисках съестного; некоторые сделали примитивные удочки и принялись ловить рыбу в устье ручья, другие насобирали целую кучу крабов и моллюсков. За этими заботами мы не заметили, как солнце поднялось высоко в зенит. Было часа два пополудни, когда мы услыхали окрик и увидели нашего недавнего пленника, бегущего к нам по песку. Он сиял белозубой улыбкой и дико вращал фарфоровыми белками глаз. Дон с радостным лаем бросился к нему навстречу, что немного охладило пылкий энтузиазм общительного туземца. Позади него из мангровых зарослей выходила группа островитян, предводительствуемая двумя высокими мужчинами в широкополых шляпах, сплетенных из травы, и в длинных белых льняных балахонах, живописно облегающих их мускулистые статные фигуры. Приближаясь, они приветствовали нас дружелюбными жестами, а один нес в руке большую пальмовую ветвь.