Страница 36 из 71
- Ветер переменился в сторону западных румбов, - сказал он. - Пришлось поменять галс. Идем в полветра, так что вряд ли нужно уменьшать паруса, мистер Пенрит.
Была моя очередь сменять его на вахте, и я отправился на палубу. Легкая туманная дымка лежала на море и словно вуалью прикрывала первые звезды, появившиеся на небосклоне. У штурвала стоял матрос из первоначальной команды Джекобса, его звали Родригес. Курс был юго-юго-запад, и я не стал его менять. Заметив, что волнение на море изменило общее направление и волны накатывают теперь на корму со штирборта (Штирборт (здесь) - правый борт.), я обратил на это внимание рулевого, который постоянно перебирал спицы штурвала, выравнивая дрейф.
- Поперечное течение в проливе, - хмуро объяснил он.
Я ничего не ответил и перешел на нос, чтобы определить, насколько сгустился туман. Мне показалось, что он начал понемногу рассеиваться, низко расстилаясь над водой. Группа моряков в плотных суконных куртках - вечерний воздух был довольно свеж - собралась вокруг Запевалы Сэма на баке, покуривая и жуя неизменную табачную жвачку. Я с минуту прислушивался к его пению:
... Ведет нас за собою
багровая заря,
и женщины гурьбою
встречают нас не зря!
Но поздно или рано
отправятся на рей
бродяги океана,
грабители морей.
Мы вспомним на дорогу
про славные деньки
и зашагаем к Богу
с петлею из пеньки!..
- Ну а теперь, друзья, подхватим все вместе:
Так не спешите, братья,
бросаться сгоряча
в смертельные объятья
веревки палача!
- Эй, Сэм Пайк! - решительно вмешался я. - Смените-ка свой репертуар! Чтоб я на борту "Золотой Надежды" не слышал песен, прославляющих грабеж и разбой!
- Да, да, мистер Пенрит - конечно, сэр! - вытянулся передо мной Запевала Сэм, отдавая честь. - Только в моих песнях ничего такого нет, сэр: в них говорится о том, как плохо кончают те, кто ступил на пагубный путь пиратства. Но вы правы, сэр; лучше мы запоем другую:
- В голубой долине моря,
Где лазурный небосвод,
С буйным ветром лихо споря,
Белый парусник плывет.
На борту его - ребята
Из четырнадцати стран,
И ведет его куда-то
Молчаливый капитан.
Штурман, ловкий и умелый,
Держит вахту у руля,
И конечно, самый смелый
Из команды - это я!..
При этих словах все, сидевшие вокруг, так и покатились от хохота, а багровая шишка на лысоватом черепе ухмыляющегося Сэма еще более покраснела.
Я отошел за фок-мачту, чтобы не смущать их, и направился на ахтердек (Ахтердек - задняя (кормовая) часть палубы, обычно с надстройкой.). Ветер заметно крепчал и задувал с правого борта, разгоняя остатки тумана. Огромный выпуклый купол треугольного грота (Фок, стаксели - названия парусов.), косо повернутый на бакборт (Бакборт (здесь) - левый борт.), белоснежной горой вздымался ввысь, где верхние стаксели, казалось, подхватывали его, и он уходил в бесконечность, растворяясь на фоне темно-синего бархатного неба. Звезды, мерцая, начали постепенно пробиваться сквозь туман, белесые пряди которого уносило ветром прочь.
Странное положение созвездий задержало мое внимание. Чем-то - я сначала никак не мог сообразить чем - они показались мне не на месте. Я перевел взгляд на наветренную часть небосвода и увидел на нем знакомые очертания Большой Медведицы. И - почти перпендикулярно нашему курсу - яркую Полярную Звезду. Мы шли прямо на запад!
Одним прыжком я взлетел по трапу на ахтердек и бросился к компасу, не веря собственным глазам. Курс был прежним: юго-запад, ближе к югу. Но по звездам мы плыли прямо в Атлантический океан, отклонившись от истинного курса градусов на сорок, направляясь куда-то в сторону Северной Америки, оставляя за собой ненужные мили и попусту теряя драгоценное время!
У меня внизу хранился мой собственный компас, и я сбегал за ним, не сказав ни слова своим попутчикам. Установив прибор рядом со штурвалом, я выверил его вдоль продольной оси судна. Северная стрелка безошибочно указала на Полярную Звезду, определив наш курс на три румба южнее чистого веста.
Сомнений не было: либо судовой компас врал, либо кто-то над ним основательно потрудился.
Я схватил рупор и отдал единственно резонную в моем положении команду:
- Подвахтенные, наверх! Кливер и бом-кливер убрать! Фок и грот (Грот, кливер, бон-кливер - названия парусов.) на гитовы! (Гитовы - снасти, служащие для подтягивания кверху нижних углов паруса при уборке.) Приготовиться к повороту через фордевинд! (Поворот через фордевинд перемена галса, когда судно пересекает линию попутного ветра.)
Резкая трель боцманской дудки послала людей на ванты и реи. Ошеломленный рулевой стал быстро перебирать рукоятки штурвала, обстененные паруса заполоскали, баркентина вздрогнула и покатилась влево под ветер. Вскоре мы вышли на истинный курс, ветер - который так и не менялся - снова задул нам в бакштаг, и "Золотая Надежда" ходко пошла левым галсом на юго-юго-запад.
Сэр Ричард вышел на палубу, сопровождаемый юным Мадденом; затем к ним присоединился Джекобс, полуодетый, только что выскочивший из койки.
- В чем дело? - заорал он. - Кому здесь пришло в голову валять дурака?
- Не знаю, - ответил я, - но кому-то, несомненно, пришло. Принесите фонарь!
С помощью моего ножа я отсоединил медный котел судового компаса от подставки и осторожно вынул его из гнезда. Что-то звякнуло, упав на палубу: отломанный кончик матросского ножа, застрявший между деревянной облицовкой и медным ободком компаса. Маленький кусочек стали, но вполне достаточный, чтобы повернуть магнитную стрелку и заставить судно изменить курс!
Если это была случайность, то нам посчастливилось раскрыть ее как раз вовремя, когда туман начал рассеиваться. Продержись он подольше, и наутро мы обнаружили бы себя где-то у западных берегов Ирландии, кружась вокруг Британских островов, как собака вокруг собственного хвоста. Капитан Джекобс прикинулся удивленным, но я не верил в случайность. Как бы там ни было, но если Саймон решил принять участие в гонке за сокровищами, то наши потерянные часы и мили означали выигрыш во времени для него и отставание для нас. И мне очень захотелось взглянуть на нож капитана Джекобса, который торчал в чехле у него на поясе...