Страница 29 из 71
Хромой мальчик пришел ко мне, когда я уже собирался укладываться в постель.
- Джастин, - сказал он, - мой дядя самодовольный напыщенный индюк. А Саймон хитрая лиса. Но мы найдем способ обложить его нору! А тем временем я обещаю тебе, что ты не пожалеешь об участии в нашей экспедиции - чем бы она ни обернулась. Спокойной ночи!
Он покинул мою спальню с интригующей ухмылкой, намекавшей на некие скрытые мысли в его не по возрасту мудрой голове, которая, несмотря на всю рассудительность, была полна невероятным количеством всевозможных причуд и фантазий. У меня, однако, не хватило времени как следует подумать над этим, потому что я заснул прежде, чем моя голова коснулась подушки.
Глава одиннадцатая. ЧЕРНЫЙ МАЙКЛ
- Острый нож, лихая шпага,
пистолеты на боку,
ловкость, дерзость и отвага
все, что нужно моряку!
Долгое путешествие в Плимут, начавшееся на следующий день ранним и зябким утром, всех нас приободрило. За окнами кареты проплывали прекрасные виды, нас добродушно приветствовали крестьяне, обеды на маленьких почтовых станциях сменялись ужинами в довольно приличных трактирах, а главное октябрьская погода выдалась солнечной и поистине великолепной. Дон то бежал рядом, дружелюбно полаивая на лошадей, то вскакивал на козлы или сворачивался клубочком у моих ног.
Карета практически находилась в нашем полном распоряжении, и Фентон с Пайком горланили свои любимые песни, неизменно ухитряясь пребывать в состоянии, как они выражались, "легкой морской зыби", поддерживая в нас романтический дух и эйфорию предвкушения славного путешествия. Между песнями они рассказывали матросские байки, довольно занятные, в особенности если отбросить наполнявшие их суеверия и хвастовство. Что касается юного Маддена, то его совершенно очаровали истории о пиратской жизни, где щеголяющие в золоте и кружевах пираты выступали в роли благородных джентльменов, героев, которым сам черт не брат, наказывающих порок и поощряющих добродетель, грабящих только богачей и помогающих беднякам, отважных в сражениях и галантных с женщинами. Если верить всем их небылицам, то возраст рассказчиков насчитывал никак не менее сотни лет, ибо свои повествования они неизменно вели от первого лица - обычай, кстати, свойственный не одним лишь пиратам. Пайк уверял, будто был с Генри Морганом и Менсфилдом на Багамах и на Ямайке, присутствовал при падении Портобелло и разграблении Панамы. Фентон хвастался участием в разгроме Перу под предводительством Саукинса, Шарпа и Уотлинга и в знаменитом переходе Таунли через Панамский перешеек.
Однако больше всего оба воздавали хвалу Эдварду Девису, последователю и продолжателю дела Джона Кука, впервые открывшего пиратам дорогу в Южные моря. Сдается мне, идея присвоить себе чужие подвиги возникла у обоих сразу, хотя Фентон первым описал знаменитое морское сражение Девиса, которое тот в течение семи дней и ночей вел с двумя испанскими фрегатами, имевшими более чем двойное превосходство в артиллерии всех калибров и четырехкратное в людях, и все-таки подбил одно и захватил в качестве приза другое судно к вящей славе британского флага, под сенью которого воевал.
Это были захватывающие истории, из тех, которые моряки собирают по крупицам, а затем вечно хранят в памяти; их рассказывают повсюду: от матросских кубриков до офицерских кают-компаний, причем рассказывают часто и каждый раз как бы заново. Они горячили кровь и заставляли сердце сильнее биться в груди, хотя я знал, что дерзость и отвага прежних пиратов, объединившихся в борьбе против Испании и Великой Инквизиции, давно с тех пор переродились в грубую наглость, а их независимость и своеобразное понятие о чести - во многочисленные пороки и бессмысленную жестокость.
Но хромой мальчик не видел ничего этого. Он впитывал в себя морские рассказы, как сухой песок пустыни впитывает воду, и, я не сомневаюсь, не раз воображал себя стоящим на квартердеке под черным флагом с черепом и перекрещенными костями - своей излюбленной эмблемой, - пока какой-нибудь резкий толчок кареты снова грубо не напоминал ему о реальности и его физических недостатках.
Наконец, мы прибыли в Плимут, где нас тепло встретили друзья сэра Ричарда, а также и некоторые мои, судившие о нынешних успехах Джаспера Пенрита в основном по качеству его одежды. Покончив со встречами и приветствиями и кое-как обосновавшись, мы торопливо принялись готовиться к путешествию, всячески стараясь ускорить отплытие обещаниями дополнительного вознаграждения для грузчиков и моряков.
"Золотая Надежда" оказалась хорошим судном, не новым, но и не очень старым, не слишком быстроходным, но и не медлительным, с прочным набором корпуса, добротными рангоутом (Рангоут - совокупность надпалубных частей судового оборудования (мачты, реи, гафели и пр.), предназначенного для крепления парусов и подъема грузов. Изготавливался прежде из дерева особых пород, отчего части рангоута получили название "рангоутного дерева".) и такелажем (Такелаж - совокупность всех снастей на судне. Бегучий такелаж подвижные снасти, служащие для маневров с парусами. Стоячий такелаж неподвижные снасти, служащие для крепления рангоута, то есть мачт, стеньг и т. п.) и с восемнадцатью орудийными портами в бортах. Она представляла собой двухсоттонную баркентину (Баркентина - трехмачтовое судно с прямым парусным вооружением на фок-мачте (первой от носа) и косым на грот-мачте и бизани.) с низко расположенным шкафутом (Шкафут - средняя часть палубы между фок- и грот-мачтами.) и высокой кормой, с не очень плавными, полноватыми носовыми обводами, что несколько снижало скорость и не позволяло приводить ее чересчур круто к ветру.
Мы распорядились установить на носу и на корме по длинноствольной пушке на шарнирных лафетах, что сразу же возбудило к баркентине изрядный интерес, подогреваемый значительным количеством ручного холодного и огнестрельного оружия, мушкетов, сабель, абордажных топоров и крючьев, гранат, пороха и пуль, доставленных к ней на борт.
Мы постарались распространить слух, будто "Золотая Надежда" отправляется с одним только балластом в Африку за грузом шелка и пряностей и вооружена против пиратов, которые, как известно, заполонили Мозамбикский пролив и все восточное африканское побережье, готовые в любое время и в любом месте поймать золотую рыбку в обличье безоружного торгового судна. Фентон и Пайк поклялись держать в секрете истинную цель нашего путешествия и до сих пор оставались верны своей клятве, что, к слову сказать, было не только в наших, но и в их интересах.