Страница 36 из 57
— Ну не так же… — неодобрительно кивнув в сторону девицы, произнесла я. — А где ты еще был?
— Да так всего и не упомнишь. Вообще планирую денег заработать и под конец жизни весь мир объехать. Когда дети уже вырастут, внуки подрастут и ты ворчать будешь еще больше, чем сейчас. — Хохотнул Антон, поцеловав мои пальцы.
Я фыркнула, отняв руку и уставилась в иллюминатор, пытаясь сдержать улыбку. Чуть погодя спросила, куда бы ему хотелось еще раз съездить..
— Амстердам. Гремучее сочетание европейской цивильности и бесконечного порока.
— Это там где анашу можно курить? И еще ряд наркотиков легальны? — зевнула я, глядя в иллюминатор.
— Ну, там тоже свои правила. Траву курят не везде, и еще пропорции смешивания с табаком надо соблюдать…
— Ты курил? — удивленно посмотрела я на него, как-то не вязался его образ с наркотой
— Нет. Трава мозги сушит, а я им зарабатываю, — он достал телефон и переключил его в режим полета. — Друг у меня там живет. Вечно молодой, вечно пьяный. Можем туда в январе слетать на твоих каникулах. Там красиво очень, тебе понравится.
Я снова фыркнула, и положила голову к нему на плечо, тронула его пальцы, лежащие на его колене. Антон чмокнул меня в макушку и переплел наши пальцы, подарив странное екнувшее в сердце чувство.
Было дико. Прилетели мы ночью. Аэропорт Дубая поразил размахом. У нас конечно тоже не маленький, но этот больше раза в два. А потом люди удивили. На регистрации, паспортном контроле, в дьюти фри все вежливо улыбались, заставляя меня смущенно улыбаться в ответ. Антон заказал машину от аэропорта и подписав документы и расплатившись с вежливым индусом получил ключи и повел меня к огромной парковке аэропорта.
— Ты сам сядешь за руль? — недоверчиво глядя на приветливо мигнувший черный внедорожник Ягуара.
— Да. — Кивнул Антон, загружая чемодан во внушительный багажник. — Я уже без навигатора здесь езжу.
Сев в белый кожаный салон, я почему-то подумала об ипотеке. Антон, негромко насвистывая ту самую похабную мелодию, которая у него на повторе в машине была, с интересом копался в настройках консоли. У меня было ощущение какой-то нереальности происходящего. Я оглядывалась вокруг. Запускаемый двигатель мягко мурлыкнул и вы выехали с парковки.
Я очумело пялилась в окно, когда мы въехали в город, чувствуя себя дикаркой на оплоте цивилизации. Высокие блестящие небоскребы, широкие красивые улицы, идеально ровные дороги, отлаженное дорожное движение, яркие вывески магазинов и ресторанов, люди, и вообще все-все!..
Антон, не сдержавшись фыркнул, с упоением глядя на мое удивленное лицо, чуть ли не носом прижавшееся к оконному стеклу, когда мы проезжали мимо линий бесконечных автосалонов с громоздящимися за ними небоскребами.
— Смотри, там, — он ткнул пальцем в величавого блестящего гиганта, мелькающего между небоскребов. — Бурдж Халифа. Самое высокое здание в мире. Китайцы все собираются побить рекорд, никак не соберутся. Вид со смотровой площадки отменный. Завтра вечером съездим, там еще поющие фонтаны, тоже впечатляюще.
Я, неэтично открыв рот, с восхищением смотрела на сталактитоподобную громадину, купающуюся в огнях и протыкающую шпилем ночное небо. Я читала вчера в интернете про это здание, но такого масштаба представить не могла.
— Завтра туда поедем? — Удивленно повторила я.
— А ты рассчитывала на пляже кости греть? — он, усмехнувшись, потрепал меня по волосам, перестраиваясь для заезда на огромную развязку. — Я расписал неплохую развлекательную программу, мы же отдыхать приехали. А у моря можно и в Турции поваляться.
Отель тоже впечатлил. Надо себе челюсть что ли подвязать, а то отвисает постоянно. Чувствуя себя ребенком, я жадно осматривала интерьер лобби, все время порываясь схватиться за руку Антона, чтобы, засмотревшись не упасть. Но так как в этой суровой стране подобное поведение не приветствовалось, постоянно приходилось себя одергивать. А номер напоминал квартиру Антона. Тот же стильный минимализм, только в более светлых, пастельных тонах. С балкона открывался шикарный вид на бескрайную черную во мраке ночи гладь с белой линией пустого пляжа прямо у отеля. Зажмурившись от удовольствия, и чувствуя в груди странное дрожание, медленно втянула в себя мягкий морской бриз. Как будто не со мной. Вообще нереально.
Антон подошел ко мне сзади, обнял, прижал к себе, целуя в волосы.
— Нравится? — тихо спросил он.
Я, греясь в его руках, довольно покивала, не в силах выразить все свои чувства словами.
— Это только начало. — Тихо хмыкнул Антон, поднимая мою руку и убирая кисть себе за шею. — Завтра с утра съездим в соседний Эмират, поныряем с аквалангом. Оттуда в молл, там часы хорошие продают, а то эти уже год ношу. — Он встряхнул рукой, перекатив золотой браслет. — Вечером в Дубай…
— А мы где? — растерянно спросила я.
— В Шарже, здесь тише, чем в Дубае. И пляж на первой линии у большего числа отелей. Эмираты это как наши соседние города, только расстояние значительно меньше. — Негромко пояснил Антон. — Послезавтра в столицу съездим, там друзья живут, и есть пара впечатляющих развлечений… В аквапарк съездим. Сад цветов, сафари, а потом… не помню. Заказал прыжок с парашютом, но день не помню… на вертолете обзорно вокруг Дубая полетаем, но я снова не помню, на какой день заказал. В ежедневнике записано… Потом…
— Антон. — Я повернулась к нему, приложив палец к его губам. — Я…
Растерянно замерла, с замершем сердцем глядя в теплые голубые глаза. Не знала, что вообще сказать. Ощущение дикой нереальности происходящего. Но чувство теплого морского ветра на коже, его рук на моих плечах… Господи…
Отчего-то засаднило в горле, я, пристав на цыпочки потянулась к его губам, обняв за шею руками. Он ответил на поцелуй, улыбаясь мне в губы и потянул в номер.
С аквалангом мне нырять понравилось, вообще красиво. Правда, жадно осматривая демонстрируемый инструктором подводный мир, периодически забывалась от восторга и пыталась дышать носом, начиная паниковать, что не получается. Антон каждый раз это замечал и успокаивающе тормозил меня за руку, показывая пальцем на рот и внимательно глядя в мои очумелые от происходящего глаза. Я успокаивалась быстро и благодарно на него смотрела, все чаще желая успокаивающего ощущения его пальцев на своем теле.
Вечером, как и обещал, поехали к Бурдж Халифе. Вблизи эта громадина вообще наводила благоговейный ужас. А со смотровой площадки вид был настолько шикарный, что я старалась лишний раз не моргать, впитывая все это в память. Антон, довольно хмыкая, с удовольствием читал печати восторга с моего лица, заставляя иногда смущаться но не в силах сдержать восхищения от всего происходящего.
Прошвырнулись по огромному торговому моллу, где я увидела абсолютно магазины всех брендов которые я знала и дохрена тех, которых не знала. Антон чувствовал себя здесь как рыба в воде, чем вызывал у меня стойкие ассоциации с местными жителями и чувство благоговения.
Он купил себе часы. Стоимость их выходила в половину стоимости моей планируемой ипотеки. Глядя на него во все глаза, я мысленно повторяла только одно — нельзя считать чужие деньги. Нельзя.
Антон, заметив мой ошарашенный вид, подозвал продавца и ткнув пальцем на меня что-то быстро сказал по-английски. Я, сообразив, что это значит, умоляюще посмотрела на продавца и отрицательно замотала головой. Антон настаивал. Я начала злиться. Он стал настаивать больше. Понимая, что неприлично ругаться в общественном месте, я подхватила его под локоть и пошла на выход. Антон взял протянутую ему продавцом коробку с часами и недовольно пошел за мной.
Впрочем, я прекрасно понимала, что обижаться на него, показывающего мне этот новый красивый мир по меньшей мере неблагодарность. И уже гораздо более спокойным тоном упрашивала ничего мне не покупать. Он конечно не особо обрадовался, но промолчал.
Каждое утра начиналось часов с восьми, а день заканчивался где-то в одиннадцать, иногда даже без секса. Потому что я, перегруженная впечатлениями, могла вырубиться на середине, и дишь крепко обнимала его широкие плечи, чувствуя себя в тепле, безопасности и счастье. Антон надеялся на тигрицу, о чем глумливо мне сообщил в один из вечеров, поставив на тумбочку виски, пока я, устало сдирая с себя одежду, прокручивала воспоминания о горках в аквапарке, думая где я могла заработать этот нехилый синяк на руке.