Страница 52 из 67
— Больше никакой инициативы, Рихард. Иначе нас разоблачат.
Оба еще некоторое время покрутились по двору, потом комиссар отослал Майера к машине, а сам направился к коровнику.
Ботценхард сбрасывал с сеновала сено через люк. Клуфтингер остановился возле набросанной кучки, подождал, пока слетит следующий ворох, и, задрав голову, крикнул:
— Господин Ботценхард! Можно вопрос?
Ботценхард, по-видимому, встав на карачки, высунулся в люк с травинкой во рту.
— Ну, присмотрел чё?
— Да. Тот «Тигр» за сколько продадите?
— Тот двухцилиндровый? Вай, надо потолковать. Резину к нему возьмешь?
Из своего детского опыта в страду Клуфтингер знал: крестьяне «резиной» называют прицеп на колесах с резиновыми покрышками — в отличие от деревянных колес, на которых еще катались тележки, в которые запрягали лошадей.
— Нет, для нее у меня нет места. А вот трактор хорош.
— Погоди, щас сойду, там и столкуемся.
Голос хозяина затихал. Оказывается, он прошел в дальний конец сеновала и теперь спускался по крутой приставной лестнице у стены с клетками для кроликов, за хлевами, в которых Клуфтингер насчитал семь коров и трех телят.
— А скотины-то держите немного, как погляжу. Для приработка, да?
— Ну, у меня крестьянская пенсия. К тому ж, знаешь, «фермерская болезнь» от сенной соломы. Скотина и старые машины, считай, хобби. Прибавка к пенсии. Думаешь, много платят, хоть всю жизнь прогорбатился?
Оба снова направились к тракторам. Майер мрачно посмотрел на них, но из машины не вышел — обиделся.
— Вай, — приступил Ботценхард к делу, — скажем, двенадцать сотен евро — хорошая цена. Мне самому он влетел в одиннадцать.
— Что? Тысячу двести? Без ковша? — Клуфтингер изобразил возмущение.
— А ты чего хотел? Вай, не нравится, дак грузи руками или вози на тачке. Дорого, вишь, ему! — вскипел фермер. — Такая машина! Покумекай, да не прогадай. Покупателей у меня хватает. Двенадцать сотен — и баста!
Интересно, что при такой несговорчивости Ботценхард понимал под словом «потолкуем»? Клуфтингер решил еще раз попытаться перевести разговор на соседское хозяйство, хоть и существовала опасность разоблачения. Во всяком случае, Ботценхард может заподозрить, что его интересуют отнюдь не трактора. Пока он вроде принимает чужака за покупателя и любителя старинных агрегатов.
Клуфтингер прибег к уловке:
— Вот если бы еще и прицеп в придачу, тогда можно и об этой цене поговорить. Только на прицеп-то у меня места не хватит. — Он перевел взгляд на соседний двор. — Разве что арендовать заброшенную ферму, а, господин Ботценхард? Может, у ваших соседей? Там ведь никто не живет?
Его настойчивость окончательно вывела старика из себя.
— Знаешь чё, у меня работа стоит. Мне еще скотину кормить да доить, а ты тут морочишь мне голову. Даю тебе трактор и «резину» в придачу — все! Нечего тут лясы точить! — Не дождавшись ответа, он направился к коровнику, но вдруг резко обернулся и заорал: — Ходят тут, вынюхивают, высматривают! А ну-ка убирайтесь с моего двора! И зарубите себе на носу: ферма внизу не продается и не сдается. И больше не суйтесь ко мне! Скатертью дорожка, господа!
Ботценхард зашел в коровник и занял позицию у окна.
— Выяснил что-нибудь? — встретил Майер Клуфтингера вопросом.
— Да как сказать, — вздохнул комиссар, усаживаясь за руль. — Ну и что ты думаешь об этом Ботценхарде?
Майер молчал.
— Ау, Рихард! Хватит кукситься. Думаешь, он при делах?
Майер поборол-таки свою обидчивую натуру и, тяжело вздохнув, повернулся к шефу:
— Что он хозяйским псом сторожит соседнюю ферму, ясно как божий день. Мы его точно раздразнили. Скорее всего он что-то знает про тамошние дела. Вопрос — что?
— Полагаешь, он понял, кто мы?
Майер испытующе посмотрел на начальника: спрашивая мнение неопытного подчиненного, не разыгрывает ли он его после неудачного выступления с сельхозтехникой?
— Вряд ли. Скорее он принял нас за черных риелторов, — робко предположил он.
— Будем надеяться.
Скрывшись из поля зрения фермера, Клуфтингер притормозил на обочине и вынул мобильный.
— Алло, фрейлейн Хенске? Это я…
Санди и без представления знала, когда звонил шеф, поскольку, кроме него, никто ее так не называл.
— …Мне нужно установить наблюдение в районе Вильдпольдсрида. Точное место укажу, как только вернусь, а пока подготовьте все необходимое.
Майера пронзило недоброе предчувствие.
— Ричи, какие у тебя планы на вечер?
— Я… у меня… то есть… — замямлил Майер.
— Вот и славно! — Клуфтингер с широкой ухмылкой хлопнул его по плечу. — Сам понимаешь, этот двор мы теперь ни на секунду не должны выпускать из виду.
Майер стиснул зубы. Казалось, он судорожно ищет подходящую отговорку, но комиссар не стал дожидаться.
— Помнишь ясеневую рощицу, которую проезжали? Хороший пост, там тебя никто не обнаружит. А я пришлю тебе подмогу, проинструктируешь их. Все ясно?
— Так точно, — отрапортовал Майер, но вылезать из машины не спешил.
— Ну, давай!
— Ты это серьезно?
— Рихард, наслаждайся природой и свежим воздухом. Выбери удобное местечко. Сыщик ты или нет? Если что, сразу звони мне на мобильный.
Клуфтингер сдерживал приступ хохота до тех пор, пока согбенная фигурка Майера на обочине не осталась далеко позади.
Дома Клуфтингер расслабился. Насколько это было возможно в сложившихся обстоятельствах, конечно. Смерть Андреаса Лутценберга до сих пор висела тяжким грузом на его совести. И не важно, убивал он Вахтера или нет. Клуфтингер твердо придерживался мнения, что только суд определяет меру наказания.
И все-таки вечер обещал отдохновение. Клуфтингер переоделся в любимые спортивные штаны и старую футболку и босиком пошлепал в кухню. Была бы жена дома, она такого не позволила бы. Он в который раз испытал головокружение от свободы, но ощущение окрыленности тут же подпортило данное себе обещание позвонить жене, как только вернется. Поэтому звонок телефона прозвучал как награда. Умница Эрика! Он, расплывшись в улыбке, взял трубку.
— Алло. Господин Клуфтингер? Это Лангхаммер.
Улыбка застыла на губах Клуфтингера.
— Ну как она, холостяцкая свобода? Баба с возу, кобыле легче? Ха-ха!
Клуфтингер мыкнул в трубку нечто нечленораздельное.
— Я подумал, не устроить ли нам сегодня кулинарный вечерок, совместное кукование, так сказать? Ха-ха! Помнится, наши женушки горячо рекомендовали. Как смотрите?
«Черт бы вас всех побрал, — пронеслось в голове Клуфтингера, — только не сегодня! Пожалуйста, не сегодня!» Он так радовался предстоящему тихому вечеру. Полежать в шезлонге на веранде, почитать что-нибудь легкое и — верх наслаждения! — выкурить сигару. Он ударился в панику:
— Сегодня… сегодня это… не думаю, что сегодня…
Наум ничего не шло. Клуфтингер лепетал, как школьник, не выучивший урок. И что сказать? Трактир? Лангхаммер мог спокойно туда заглянуть и проверить. Репетиция? Сосед доктора играл в оркестре, и он мог спросить его, репетируют ли сегодня. Что, что сказать?..
— Отлично. Вот и договорились. Я подойду где-то через полчасика. И не трапезничайте без меня, господин комиссар! Ха-ха…
Щелчок и короткие гудки. Клуфтингер пялился на трубку у себя в руке, словно она могла помочь выпутаться из щекотливой ситуации. А потом, смачно выругавшись, бросил предательницу на базу.
Сам виноват. Надо было заранее сочинить благовидный предлог. Вот и получил заслуженное. И вообще, почему это нужна правдоподобная отговорка? Достаточно просто сказать «нет». И чего этот хлыщ к нему привязался? С чего он решил, будто ему не могут отказать?
Клуфтингер почувствовал себя нашкодившим несмышленышем, словно доктор поставил его в угол, строго посмотрел прямо в глаза и погрозил пальцем: мол, не ври мне. А он, застигнутый на месте преступления, потупил взгляд от стыда. Клуфтингер с досады обругал себя и придумал, как отомстить за такое унижение. Ну погоди!