Страница 44 из 67
— Вперед, — скомандовал он, когда оба полицейских оказались на кратчайшем расстоянии от входа на веранду.
И они рванули. Пробежать по открытой местности надо было метров тридцать, но Клуфтингеру они показались марафонской дистанцией. Он бежал изо всех сил, разутая нога то и дело оскальзывалась на мокрой траве, приходилось следить еще и за тем, чтобы не растянуться во весь рост. Когда вслед за младшим коллегой комиссар добежал до веранды, он чувствовал себя на последнем издыхании и не мог сказать наверняка: от возбуждения или из-за лишних пятнадцати килограммов, которые он таскал на животе и бедрах…
Полицейские несколько секунд восстанавливали дыхание и переглядывались, ни один не отваживался постучать. Наконец Клуфтингер собрался с духом и забарабанил кулаком по массивной двери.
— Откройте, полиция!
И тут же пожалел, что открыл карты. Лучше бы не произносить этих слов, а просто постучать. Теперь Лутценберг может запаниковать и накуролесить…
Однако внутри оставалось тихо.
— Господин Лутценберг, мы знаем, что вы здесь. На дворе стоит ваша машина. Откройте немедленно!
Ничего.
Кивком головы комиссар дал Штроблю знак открывать. Тот глубоко вдохнул, задержал дыхание и начал медленно поворачивать ручку, потом распахнул дверь одним рывком и выставил вперед пистолет.
— Полиция! Господин Лутценберг, поднимите руки и медленно выходите! — крикнул он, и его голос слегка подрагивал.
Внутри — по-прежнему никакого движения. Теперь и Клуфтингер почуял недоброе. Он положил ладонь на кобуру. Оба, сощурившись, всматривались внутрь. В хижине огня не было, и черные тучи на небе позаботились о том, чтобы туда просачивалось как можно меньше света. Когда глаза привыкли к темноте, оба удостоверились: комната пуста.
— Проклятие, никого! — Штробль едва сдерживал раздражение, после того как обшарил все углы и даже заглянул под кровать. Он убрал оружие и сел к столу. — Как думаешь, он нас увидел?
— Нет, не думаю. Тогда бы вылез через окно, а все окна закрыты.
Штробль не поленился проверить и снова вернулся на место.
— И что теперь?
Клуфтингер задумчиво пожевал нижнюю губу.
— Надо вызвать подкрепление. Иди к машине и сообщи по рации. Я останусь здесь на случай, если он вернется.
— А если он вернется?
— Тогда и решу, что делать. А ты поторопись, чтобы мне не сидеть тут до Страшного суда.
Штробль вздохнул, высунул наружу нос, покрутил им направо и налево и шагнул в дождь.
Через пару секунд Клуфтингера осенило. Он выскочил следом, прошлепал несколько метров по грязи и крикнул в удаляющуюся спину коллеги:
— Скажи, чтобы привезли для меня ботинки! И сухие носки!
Он уже собрался посеменить обратно, как вдруг на глаза ему попалось то, чего они в спешке не заметили. Да и слабое освещение поспособствовало этому.
Чуть в стороне лежало тело.
— Евгений… Евгений, стой! — Комиссар хотел заорать во всю мочь, но из горла вырвался лишь каркающий хрип. Он откашлялся и сделал вторую попытку: — Евгений!
Штробль успел скрыться в лесу, когда его настиг заполошный вопль шефа. Он понял, что дело серьезное, и галопом поскакал назад. Клуфтингер стоял, упершись взглядом в землю, и на него даже не посмотрел. С такого расстояния Штробль не мог понять, что так заворожило шефа. Он отер с лица струи дождя и заспешил к нему. Когда Клуфтингер поднял голову и отвернулся от темной массы, лежащей перед ним, Штробль поразился его бледности. В лице начальника, еще недавно пунцовом, сейчас не было ни кровинки, он склонился, упираясь ладонями в колени, точно его настиг приступ рвоты. Штробль перешел на бег.
— Что?.. — начал он еще на бегу, но подавился первым же словом.
Когда он сам увидел то, над чем стоял Клуфтингер, у него волосы на макушке встали дыбом. В раскисшей жиже лежал человек. Они пробегали к хижине всего в нескольких метрах отсюда и не заметили его. Но это не было их виной или недосмотром. Мужчина — а Штробль определил по одежде и по комплекции, что это мужчина, и даже догадывался, кем он мог оказаться, — погрузился в грязь и почти слился с ней. Но на этом ужас не заканчивался. Штроблю пришлось наклониться, чтобы разглядеть: лицо трупа по уши затонуло в хляби, а на месте затылка — кровавое месиво.
— Боже милостивый!.. — Потребовалось немало времени, прежде чем он снова обрел дар речи. — Боже, такого я еще не видел!
По широкой дуге обойдя тело, Штробль подошел к Клуфтингеру.
— Как ты? — участливо спросил он, положив руку ему на плечо.
Комиссар выпрямился и отер рот.
— Все нормально. Ты уже понял, кто там? — Он вяло качнул головой в сторону находки.
— Ну, знать не знаю, судя по тому, как он выглядит, но предположить могу. С большой вероятностью это…
— Андреас Лутценберг, — закончил за Штробля Клуфтингер и нервно хохотнул. — Наш, так сказать, убийца.
Не прошло и часа, как небольшую поляну заполонили не менее двух дюжин полицейских. Со всех сторон сыпались проклятия непрекращающемуся дождю, от которого земля окончательно размокла. Чуть погодя подтянулись первые полицейские машины и «скорая помощь». Большинство коллег добралось до места преступления своим ходом, поскольку автомобиль Штробля блокировал дорогу, но некоторые остались там, чтобы удалить препятствие, и, похоже, им это удалось.
Клуфтингер со Штроблем и Майером расположились в хижине, к ним присоединились еще два эксперта-криминалиста. Комиссар сидел у стола и растирал полотенцем ногу. Бывший когда-то белым носок он положил прямо на стол, чем заслужил неодобрительные взгляды криминалистов.
— Следы автомобиля? — обратился он к одному из них.
— Шансов ноль. При такой погоде это то же, что искать замок из песка в песчаной буре.
Клуфтингер нашел такое сравнение чересчур замысловатым, но в принципе согласился с ним.
Полицейский в форме просунул голову в дверь.
— Можно? Похоже, убитым является некто Андреас Лутценберг, — отрапортовал он, протягивая бумажник.
Майер принял его и передал комиссару. Тот долго изучал его, а потом не сдержался:
— Черт бы его побрал вместе с дурацкими тайнами!
Оба помощника энергично закивали головами. Главный подозреваемый в убийстве Вахтера теперь сам лежал в болотной жиже, как доисторическое ископаемое. На лесной опушке. В Хинтершвайнхёфе. В Западном Альгое.
— И что теперь? — осторожно поинтересовался Майер.
Клуфтингер сердито засопел.
— Если Лутценберг и наш клиент, я имею в виду в случае с Вахтером, то уж в этом убийстве его вина исключается, — горько пошутил он.
— Думаешь, оба случая как-то связаны? — спросил Штробль.
— Я тебя умоляю! Это же ясно, как белый день! Помнишь, я говорил, что он был сильно напуган. И как оказалось, не напрасно.
Клуфтингер задумался над словами, услышанными от Лутценберга: «Не все так, как кажется на первый взгляд». Теперь эти слова звучали упреком. Еще несколько часов назад он думал, будто вышел на след убийцы, а теперь — вот, еще один труп.
— Что у вас? — обратился Клуфтингер к экспертам, которые уже начали укладывать свои чемоданчики.
— Ничего стоящего. Целый букет пальчиков, словно тут собирали цветы, как на острове Майнау.
Клуфтингер покачал головой. Ну и сравненьица у этого типа. Он поднялся.
— Патологоанатом здесь?
— Да, и не один. Уже давно работают.
Комиссар направился к выходу и вдруг остановился.
— Кто-нибудь привез мне ботинки?
— О… я… со всей этой суетой… — замялся Майер.
Клуфтингер безнадежно махнул рукой и вышел на веранду.
— Вот так явление! — прокомментировал Георг Бём эффектный выход комиссара. — Дай-ка угадаю: хочешь скинуть килограммчик-другой, и кто-то насвистел тебе, будто нет ничего лучше массажа ступней?
Клуфтингер расплылся в улыбке. Доктор Георг Бём, тридцатипятилетний патологоанатом, пожалуй, был единственным, кому безнаказанно позволялось подтрунивать над ним в такой ситуации. Клуфтингер симпатизировал молодому неунывающему доктору и его неназойливому остроумию. Тот даже в некотором роде поколебал его картину мира… хотя бы в отношении медиков.