Страница 88 из 92
...В ночь на десятое июля, войдя в территориальные воды Перу, экипаж тримарана услышал протяжный гудок "Варяга". Крейсер прощался со своим младшим собратом. А "Семен Гарькавый", ответив ему трехкратным коротким ревом сирены, уменьшил скорость и развернулся в сторону обычной двадцатимильной полосы прибрежных вод, осторожно проплывая между многочисленными коралловыми рифами.
Ослабел ветер. Ярко светили звезды на черном небе. Низко, у самой поверхности океана плыли призрачные тени тумана. Несмотря на поздний час, все четверо находились в затемненной рубке.
Света не зажигали. Молчали. После прощального гудка "Варяга" каждому стало немного грустно и одиноко. Сказывалась усталость, психологическая напряженность последних дней.
Да и было чему удивляться: начинались сорок первые сутки плавания. До порта Кальяо, расположенного вблизи столицы Перу - Лимы - конечного пункта восьмого, самого большого своей протяженностью участка гонок оставалось еще почти пятьсот миль.
- Паршивое это место,- нарушил тишину Александр Павлович.- С одной стороны - глубочайшая в мире океаническая впадина с отметками глубины свыше восьми тысяч метров, а с другой - сотни коралловых рифов и островков, крутой гористый берег с узкой пустынной полосой вдоль океана. Люди здесь живут в городах-оазисах. Воду в них доставляют из горных рек с помощью специальных каналов, трубопроводов и насосных станций. На десятки и сотни километров между городами - либо мертвая зона пустынь, где десятки лет не выпадает ни капли дождя, либо отвесные отроги Анд. Грозные гранитные и базальтовые гряды их спускаются прямо в океан. Только птицам здесь локой и раздолье.
- И морским разбойникам,- вставил свое слово Сережа.-Выбери пустынный островок и сиди, жди добычу.
- Ну, нам они, сынок, не страшны,-усмехнулся старый капитан.
Он достал из узкого футлярчика, что висел у него под левой рукой, тонкую никелированную трубку с хрустальным глазком на свободном конце. Второй ее конец был наглухо закреплен в массивном держателе, напоминающем рукоятку пистолета. Только вместо курка на округлом срезе ее левой щечки, как раз под указательным пальцем, размещалась небольшая упругая кнопка.
- Бластер? - удивленно воскликнул Сережа.- Откуда он у вас, Александр Павлович? Это же могучее оружие. Нам его только в кино показывали, почти как гиперболоид инженера Гарина...
Олег тоже повернулся к. капитану с немым вопросом в глазах.
- Командир "Варяга" еще на мысе Горн передал. Вполне официально. От Василия Ерофеевича Балашова. Надеюсь, помните этого товарища? Для обеспечения безопасности плавания экипажа и тримарана. Пользоваться им умею давно. Был у меня на "Друге" такой. Выпросил после одного забавного случая...
- Расскажите, Александр Павлович,- попросил Сережа.
Винденко посмотрел на него с веселой улыбкой. Задорные искорки блеснули в его глазах.
- Расскажу. История поучительная для всех нас. Шли мы тогда на "Друге" в Монреаль. Спешили на праздник пятидесятилетия старейшего канадского барка. Погода не баловала, и время от времени мы включали двигатели. Неудобно ведь опаздывать на день рождения...
В тот памятный день ветер был особенно неустойчив. То его сильный порыв прямо рвал паруса, то он исчезал вовсе, и тогда они повисали на реях, как стираные простыни на веревке, а нам приходилось включать машины.
Совершая в этот день очередной обход корабля, я с кормы взглянул вниз и вдруг увидел, как из воды высунулась глупейшая черная морда с деревянной кожей и длинными белыми усами. Это был морской лев. Он взглянул добродушно на нас и начал резвиться вокруг барка. То с одной стороны вынырнет, то с другой. Туша у него - центнеров на пять-шесть. И вся - сплошные мускулы. Так и играют под толстой кожей. Пока он просто нырял, мы только посмеивались. А потом впору плакать было...
Уж не знаю, за кого он принял парусник, но только не понравился ему шум двигателей и всплески винта. Нырнул этот громила под корму и ухватился за винт, работавший в тот момент на самых малых оборотах. Ухватился и остановил! В машинном - аврал: понять не могут, в чем дело, почему от дизелей вдруг дым повалил. А этот бандит дергал, крутил, мял винт, пока не свернул в гармошку... Целые сутки потом старались исправить последствия его забавы, да так и не смогли. Пришлось менять винт на новый, да и дизелям профилактику приличную сделать. Но на праздник мы все же успели. Ветер выровнялся - смиловался над нами великий Эол.
Вот какая была история.
Он провел рукой по Сережиным вихрам.
- Так-то, сынок. С бластером оно спокойнее. Вот и сейчас - вдруг какой-нибудь чудище-великан из морской пучины выскочит поразмяться, чистым воздухом подышать? Или того хуже - действительно, как говорил Сережа, пираты нападут... Сидят они сейчас на островке и нас с вами дожидаются. Вооруженные до зубов, страшные, небритые, голодные.
- Да ну вас,-поднялась с кресла Таня.-Такие страхи нагоняете среди ночи! Пойду лучше вам чегонибудь вкусненького попить и перекусить принесу.
Вернулась она буквально через минуту.
- Как-то странно ведет себя Джек, друзья,- взволнованно сказала Таня.Не смейтесь, Александр Павлович, это не результат ваших рассказов. Понимаете, захожу в тамбур, а он сидит на верхней ступеньке трапа у закрытого входного люка и рычит. Тихонько, но зло, словно кошку почуял.
Прибежавшая следов за Таней собачонка вскочила на табуретку, а потом на штурманский столик, приблизила мордочку к прозрачному пластику рубки и вдруг подняла уши, ощетинилась вся, зло оскалила пасть, выставив ряд острых белых зубов. Зарычала грозно, сердито.
- Это не койлсу, это он чужих почуял,- тихо сказал Сережа.
- А может быть, просто летающих рыбок? Вон сколько их все время из воды выпрыгивает,- посмотрев на собаку, повернулся к мальчику Олег.
- Нет, командир, так он встречает только чужих и к тому же очень плохих людей,- уверенно ответил Сережа.- Я ведь его повадки хорошо знаю.
Олег и Винденко переглянулись.
- Пойди-ка, запри собаку в душевой, сынок,- строгим тоном приказал Александр Павлович.- Чтобы лая ее никто ненароком не услышал. А ты, Олег Викторович, останови тримаран и вместе с Таней спустись, пожалуйста, в коридорчик.
Подождав, пока всё вышли из рубки, он поднял прозрачный колпак и придвинул к себе окуляр устройства, позволяющего видеть в темноте. Привычными движениями пальцев подкрутил колесики наводки резкости.
Слева, со стороны океана, горизонт был чист. А вот впереди, на фоне близкого теперь берега, в рваных хлопьях низко плывущего над водой тумана, примерно в кабельтове от них вырисовывался силуэт небольшой моторной яхты с опущенными парусами, без габаритных огней.
Винденко снова подкрутил колесики, и видимость стала лучше. Неизвестная яхта придвинулась к нему в окуляре настолько близко, что можно было рассмотреть и безлюдную палубу с лежащими на ней возле пусковой установки торпедами, и торчащие по обоим бортам из открытых иллюминаторов дула двух крупнокалиберных пулеметов, и внутреннее помещение небольшой рубки, в которой находилось три человека. Они внимательно вглядывались в темноту, окутывающую океан, каждый в свою сторону-вправо, влево, вперед, то и дело поднося к глазам бинокли. А один из них - плотный, крепко сбитый человек среднего роста приставил к уху какую-то трубку и медленно поворачивал голову то в одну, то в другую сторону, прослушивая, видимо, окружающее пространство чувствительным прибором.
Александр Павлович поманил к себе левой рукой Олега, прижав одновременно указательный палец правой руки к губам. Потом так же молча показал на окуляр.
Олег взглянул в маленькое окошечко прибора и отшатнулся.
- Макашев... Лжепрапорщик...- сдавленным голосом проговорил Олег.Этот Негодяй уже заметил нас.
Он выскочил на палубу...
- Тихо. Ни звука...
Винденко припал к окуляру. Он увидел, как из окутанной дымом установки одновременно выскользнули пять торпед. С плеском ударившись о воду, они понеслись к тримарану параллельными курсами в десяти метрах одна от другой, оставляя за собой ясно видимый фосфоресцирующий след.