Страница 66 из 92
- Всю жизнь я буду благодарить вас, пан Волдимар!
Он решительно взял ее за руку и быстро повел к Бродвею, где в это время еще работали салоны одежды. Зайдя в один из них, Волдимар подошел к конторке, за которой сидела полная, красиво одетая женщина, вероятно хозяйка, достал чековую книжку и, поставив подпись, протянул ей.
- Одеть с ног до головы,-кивнул он в сторону застывшей у порога Розитты.-Изысканно, но без роскоши. Пальто, костюмы, платья, белье, обувь все, что должно быть у экономки в хорошем доме. Сумму проставьте сами. Вещи отправите по этому адресу,- протянул он сразу засуетившейся матроне визитную карточку.
Почтительно спрятав чек в сейф, рассыпаясь в любезностях, она сама увела девушку в примерочную комнату, а через час из-за портьеры появилась красавица, в которой сразу трудно было даже узнать прежнюю Розитту.
У хозяйки оказался отличный вкус. И серый шерстяной костюм, и белая, с серебристой нитью, блузка, и легкая коричневая шубка из искусственного меха, и высокие, под цвет ей, сапожки очень шли Розитте. Волосы ее были аккуратно уложены. Вместо ветхого платочка - отороченная мехом шляпа. Ногти поблескивают скромным розовым лаком. В правой руке расшитая бисером сумочка.
- Извините- за задержку, но я решила, что вашей... экономке не помешают ванна и парикмахер.
- Благодарю вас, миссис...
- Норфольк. Гертруда Норфольк,- с достоинством произнесла она.
- Очень вам признателен, миссис Норфольк. Вы
предугадали мои пожелания. Надеюсь, что ваши клиенты не узнают...
- О! Об этом не надо было говорить, мистер Опатовский. Мой муж, гер Норфольк, приучил всех наших служащих держать язык за зубами. В интересах фирмы. Мы всегда к вашим услугам.
Через три дня он привез Розитту в свое "бунгало", предупредив родных по телефону, что приедет с новой помощницей матери.
О! Это были чудесные, неповторимые дни!
Пани Зося встретила Розитту на удивление приветливо. По достоинству оценив всю прелесть молодой итальянки, она по-своему выразила одобрение вкусу сына.
- Очень рада, что вы наконец избавите меня от хлопот по оранжерее. Будете помогать Адаму ухаживать за цветами и цитрусовыми... А поселим ее,-повернулась она с улыбкой к Волдимару,- рядом с библиотекой.
Этим было сказано все: просторная светлая комната - самая лучшая в доме,- предназначенная Розитте, находилась как раз напротив кабинета и спальни Волдимара.
Нет, он ничуть не жалел о своем поступке. И сдержал слово, данное девушке. Каждую субботу она получала от пани Зоей свои пятьдесят долларов и ездила с Адамом на почту в Лос-Анджелес, чтобы отправить их матери, которая, благодаря помощи Волдимара, жила теперь вместе с братьями и младшей сестренкой Розитты в маленьком уютном домике, снятом в долгосрочную аренду. Иногда, когда приезжал молодой хозяин, эта сумма удваивалась или даже утраивалась. Волдимар был щедр. Не для нее - для себя. Он любил делать женщинам подарки. Ему это доставляло удовольствие.
Розитта была послушной, щедрой на ласку и удивительно нежной. Она привязалась к нему, как собачонка, угадывая и исполняя все его желания и прихоти. Да и он, пожалуй, по-своему любил девушку, как можно любить вещь привычную и удобную.
А вот наконец и, она сама. Сияющая юной свежестью, веселая, стремительная, жизнерадостная.
- Здесь теперь совсем как у нас в Италии. Даже в мае - летняя теплынь. Температура воды в океане у берега-двадцать шесть градусов,-защебетала она, поставив на столик переносной видеотелефонный аппарат с небольшим экраном. Если пан Волдимар не возражает, она сбегает окунуться в воду, пока он поговорит по телефону. Сейчас без одной минуты двенадцать. Или принести ему кофе? Ведь он так мало спал этой ночью...
- Иди купайся, Блек-Бой. Ты ведь тоже почти не спала.
Она на секунду прижалась к его плечу тугой высокой грудью и, поцеловав украдкой его в щеку, легко побежала к берегу, сбрасывая на бегу свой голубой халатик.
Зазвучал зуммер аппарата, засветился голубым светом экран.
- Здравствуй, Волдимар!
На экране показалось лицо Рамода Пашевича - его непосредственного начальника и удачливого собрата по последнему вояжу в Россию, где Рамод так отлично справился с ролью майора Корецкого.
- O'кей, шеф! Добрый день! Прошу ласкаво простить мой домашний вид,-чуть приподнялся Волдимар в кресле.
- Пустяки, дружище. Рад видеть тебя бодрым и отдохнувшим, хоть и должен несколько огорчить. Отдых тебе придется прервать. Сейчас же. Главный хочет лицезреть тебя. Немедленно. Даже свой "Дуглас-стенд" [ "Дуглас-стенд" - здесь; самолет, который поднимается и садится без разбега.] приказал послать. Через сорок минут приземлится на твоей площадке. Прикажи выставить точку ггосадки.
- Какие-нибудь неприятности?
- Совсем наоборот, дорогой. Новое срочное и весьма... почетное задание.
- Хотя бы намекни.
- Тримаран "Юлия".
- Опять туда?
В голосе его звучала растерянность.
- Успокойся, дружище. Гораздо ближе. Совсем по соседству. Понимаешь, фестиваль... Это ближе, чем от тебя до Нью-Йорка.
- Кажется, понял. Но ведь до Всемирного фестиваля еще целых три месяца.
- Не дури, Волдимар,- строго посмотрел на него шеф.- Через три часа все узнаешь. Давай-ка, иди собирайся. Не дай бог тебе задержать хоть на минуту "Дуглас-стенд". До встречи. Сначала - ко мне.
Лицо шефа уплыло с экрана.
"Вот тебе и ужин у Адольфа,- с досадой подумал
Волдимар.- Пожалуй, даже- пообедать по-человечески не успею".
Сложив ладони рупором, он что есть силы закричал:
- Блек-Бо-о-о-й! Ро-о-зи-и-та-а-а-а!
"Вряд ли услышит",- подумал и, взяв со стола серебрянный колокольчик, пошел было к дому.
Но девушка услышала. Быстро выбравшись из воды, она догнала его, мокрая, запыхавшаяся, с халатиком в руках.
- Что-то случилось?
Миндальные глаза ее смотрели на него с явной тревогой.
- Через час я улетаю. Сейчас пойду к себе соберусь, а ты скажи пани Зосе, чтобы через двадцать минут приготовила что-нибудь поесть поплотнее. И предупреди пана Станислава, чтобы пришел проститься. Да, пусть он распорядится, чтобы на авиаплощадке выставили посадочный знак. Он знает.
- Ой, как досадно, пан Волдимар!
На глазах ее показались слезы.
"Неужели она в самом деле любит меня? Чушь какая-то".
Он сделал несколько торопливых шагов по направлению к дому, но потом повернулся.
Розитта так и стояла возле столика, медленно застегивая свой голубой халатик. Лицо ее было трогательно печальным. Глаза смотрели вперед, ничего и никого не видя.
Что-то кольнуло его в левой стороне груди. Он с удивлением прислушался к этому странному ощущению беспричинной боли в сердце, которую испытал впервые за тридцать пять лет жизни. Потом машинально сделал несколько шагов к девушке.
Розитта встрепенулась, засветилась вся и подбежала к нему. Еще секунда - и он бы сжал ее в своих объятиях прямо здесь, у дома, на виду у всех... Однако усилием воли Волдимар подавил этот неожиданный для него самого порыв, и бесстрастным, ничего не выражающим тоном произнес:
- Что случилось, Блек-Вой? Почему ты до сих пор не выполняешь моих распоряжений? Передай, пожалуйста, пани Зосе, чтобы стол накрыли в зале. Поняла? Я спущусь туда через двадцать минут.
Она молча кивнула. Лицо ее вдруг стало каменным.
- Да, еще,-достал он из крамана бумажник.-Эти деньги не переводи сразу своим. Пусть останутся пока у тебя,- отсчитал и протянул ей десять стодолларовых банкнот.--Ты славный парень, милый мой Блек-Бой. И если со мной что-либо слу... Я хотел сказать, что ты очень славная девушка, Розитта, и мне жаль сегодня с тобой расставаться...
В половине четвертого он один, без Рамода, вошел в просторный кабинет генерального директора и фактически полного хозяина концерна. Пока шел от дверей к столу по толстому зеленому ковру, напомнившему ему вдруг днепровские плавни, мысленно отметил, что такой чести удостоен впервые.