Страница 90 из 151
- Я в восторге! - хохотала банкирша, точно ее щекотали под мышкой. - Чудно придумано! Но неужели и поваренок, и кочегар, и матросы?..
- Все, мадам, - офицеры его императорского величества. У нас нет ни одного человека ниже чина поручика.
- А если вас поймают?
- В дружеских морях нас никто не поймает! - воскликнул капитан. - Взгляните, мадам, в эту трубку. Вы видите - на горизонте французский сторожевой крейсер. Он видит нас, как мы видим его… А теперь встаньте.
Банкирша встала.
- Осмотрите наше судно. Купеческий пароход «Лебедь», не правда ли? Все точь-в-точь как на купеческих пароходах. Теперь внимание!
Он вынул из обшлага какой-то предмет и свистнул на манер кобчика. В ту же минуту перед ними раскрылись круглые люки. Из них полезли наверх пушки. В борту с треском подскочили вентиляторы и обнаружились круглые дыры. Пушки легли носами в дыры, а снаружи раздался грохот - точь-в-точь, как на городской улице, когда купцы закрывают магазины железными щитами, и весь пароход оделся в броню.
- Не угодно ли встать на мостик?
И банкирша, как была с котом, полезла на мостик. Я задрал голову. Раздался громовой салют из пушки холостым зарядом и вслед за ним - ответный салют с французского крейсера. Банкирша захохотала. У меня же началось под мышками сильное биение нерва, так как я подразумел во всем этом уголовные деяния по кодексу законов и сильно захотел возвратить обратно мнему господина виконта, каковая, будучи найдена при мне, может послужить уликой. Однако я ничего не успел сделать, услыша звонок к обеду. Все спустились вниз, и я повез господина виконта к его месту, достал из ящичка электрическую жевалку, каучуковую проглотку и слюнетягу из морской губки, разложил все это возле его прибора и принялся орудовать. Как и следовало ожидать, капитан и команда выразили большой интерес, и все наперерыв хотели испробовать наши инструменты, против чего я был в сердечном неудовольствии. Особенно досталось слюнетяге, которую они прикладывали без всякого соответствия к различным местам, не считая, что возле сидит дама. Господин виконт объяснял короткими словами, сколько сил у человека уходит на рефлекс и какую экономию жизни они могут приобрести. Насчет слюнетяги господин виконт выразились, что ей ко всему прочему принадлежит оживление желудочного сока и впрыск всего организма.
Настала ночь. Шли мы, как обыкновенно, по морю. Небо было довольно ясное, если не считать звезд, загораживавших его большим скопом, благодаря чему я не мог разглядеть никаких меридианов. Не успел уложить господина виконта, как услышал многократный визг, шум и бой бутылок со стороны главной кают-компании. Прибежав туда, наткнулся на большую потасовку двух офицеров, трех матросов и кочегара, а в середине князя Нико Куркуреки с кинжалом в руках. Князь отпрыгивал от команды во все стороны и вертел кинжалом туда и сюда. Команда била его куда попало, большей частью по ногам.
- Удивляюсь, - хрипел капитан, - как может лига доверять этой сволочи? Мой высокий ранг не мешает быть только капитаном. Свобода народностей гарантирована моим высоким словом. А этот дурак…
- Ррр! - зарычал князь Нико Куркуреки, вращая кинжалом и делая такую мимику, что у меня опять началось биение нерва.
- Успокойтесь, успокойтесь, господа! - ласково увещевал банкир, подхватывая капитана за обшлаг, а князя за рукоятку кинжала. - Дайте друг другу руки. Развеселитесь, примиритесь, придите в себя. У вас общий враг. Вы никогда не сразите его без помощи капитана, князь. И вы никогда не осилите его без помощи князя, капитан. Что будет после - будет после.
Умная речь подействовала на обоих. Князь сунул кинжал за пояс, капитан пожал плечами. Матросы с сердитыми лицами разошлись во все стороны.
- Ты что тут делаешь, истукан? - закричал вдруг банкир, поворотясь ко мне - Вон!
Ну, признаюсь, такого обращения со мной я не допускаю. Поворотясь и выйдя вон, я, как гражданин прекрасной республики Франции, сел на место и обдумал свое впечатление. От того дня, как я сам себя помню, я неколебимо решил разбогатеть. Ныне пришло к тому время. Ясно, что они совершают уголовное деяние по кодексу законов. Мне надо только представить счет. Заплатят! Не дураки, чтоб не заплатить! Только бы потрудить голову и выяснить:
Кому?
Сколько?
В какой удобный момент?
Под какой угрозой устрашения?
Здесь я ставлю точку препинания и перехожу к делу.
35. БАТУМСКАЯ СЕКРЕТНАЯ БАЗА
Рейс парохода «Лебедь» приближался к концу. Капитан и матросы заняты на палубе, Вестингауз прочитывал последние радиотелеграммы, Монморанси спал, а Грэс сидела рядом с капитаном.
- Вы смело могли бы сделать меня своим помощником! - уверяла она, болтая ножками и делая вид, что курит матросскую трубку. - Вот Батум. Какая прелесть!
Восклицание относилось к открывшейся панораме Батума. Между лазурью неба и моря лежала зеленая полоса пальм и скал. Перед ними чернел маяк. Со сторожевого поста раздался сигнал.
Пароход «Лебедь» выкинул торговый флаг и медленно подходил к середине бухты. Две черных лодочки отделились от берега и пошли ему наперерез.
Капитан встал с места. На лице его было волнение. Он кинул далеко не спокойный взгляд на Куркуреки, Надувальяна и Мусаха-задэ, стоявших у самой кормы, и лихорадочно шепнул Грэс:
- Береговая стража, милиция, таможенники.. Сейчас будет осмотр. Бегите к вашему супругу, пусть он приготовит дипломатические документы!
Грэс круто повернулась, приложив два пальца к кудрям. Исчезая в дверях, она все-таки заметила двух грузин в милицейских мундирах, прыгнувших на палубу. Это были таможенники. Капитан пошел им навстречу с веселой улыбкой.
- Торговое судно «Лебедь» франко-грузинской компании? Нуга и пастила? Груз - столько-то тонн? - отрывисто произнес на скверном французском языке первый чиновник, смерив капитана взглядом.
- Точка в точку, - ответил капитан, сплевывая на палубу - нуга, пастила и прованское масло. Гружено в Марселе, Франко-Батум. Извольте получить документы.
- Покажите груз!
Но капитан, открывший рот для ответа, не успел произнести ни звука. Резкий, отрывистый свист, похожий на крик кобчика, прорезал воздух. Таможенники вздрогнули и схватились за револьверы, капитан, бледный, как смерть, сунул руку в обшлаг - черт возьми! Свистка там не было. Между тем перед ними с быстротой молнии раскрылись круглые люки. Из них полезли наверх пушки. В борту с треском подпрыгнули вентиляторы. С шумом и грохотом поползли стальные щиты. Команда, ничего не подозревая, торопливо разоблачала торговый пароход «Лебедь», покуда капитан, едва не теряя сознание, упал на руки береговой стражи. Не прошло и получаса, как вся команда, арестованная и связанная по рукам и ногам, была заперта в кают-компании, а пассажиры согнаны на палубу.
Банкир Вестингауз, бледный от бешенства, мутными глазами следил за просмотром документов.
- Ищите, кто предатель, - шепнул он своей жене, безучастно стоявшей с котом в руках. - Я найду его… я его за-за-зза…
Он скрипнул зубами. Грэс молчаливо наклонила голову.
- Ваши бумаги в порядке, - сухо произнес грузин, - концессионеры Катарских рудников - Надувальян, Вестингауз, Монморанси и технический персонал. Слуга Поль Лаше. Товарищи, выдайте вещи концессионерам. Вы свободны.
Стража молча нагрузила лодки бочонками и ящиками. Путешественники спустились вниз. Монморанси молчал, Вестингауз трепетал от ярости. Гребцы мерно взмахнули веслами, и лодки подлетели к каменной пристани Батума, оставив несчастного «Лебедя» с опущенным флагом и арестованной командой.
Не успели они сойти на землю и усесться в автомобиль, как бешенство Вестингауза разразилось неистовой бранью…
- Провал, - зашипел он, - провал из-за мерзкого предательства! Кто это свистнул, хотел бы я знать?! Великолепно снаряженное судно с прекрасным командным составом для целой армии! Пушки! Претендент! Готовый родовой претендент на Советской земле! Стоило ему показаться, как у нас сама собой создалась бы армия… И все это провалилось, провалилось, провалилось.