Страница 65 из 151
Спальня его жены была единственным помещением третьего этажа. Коридор, обтянутый ковром, вел на винтовую лестницу, спускавшуюся во второй этаж. Здесь в плетеном кресле всю ночь дежурила сестра милосердия. Сейчас она стояла, нагнув голову через перила, и прислушивалась к шуму, доносившемуся снизу.
- В чем дело, сестра?
- Не могу сказать, херр Вестингауз! Внизу полиция! Перескакивая через ступеньки, к ним со всех ног летела горничная Августа. Лицо ее горело от возбуждения, глаза так и сияли. Наткнувшись на банкира, она затараторила что есть мочи:
- Убийство, херр Вестингауз! Убит министр Пфеффер! Убийца в комнате вашей жены… Не пугайтесь, не пугайтесь! Сейчас к вам придут жандармы. Он не успеет ничего сделать…
- Какой убийца? - с тревогой спросил банкир.
- Поймали на шоссе! Простой бродяжка, херр Вестингауз. Министр-то ограблен до самой что ни на есть ни-точ-ки!
Последнюю фразу Августа произнесла от чистого сердца, поддавшись полету воображения и всплеснув обеими руками. Но именно эта фраза имела самые неожиданные последствия. Банкир вздрогнул, лицо его исказилось, он схватил полы халата и помчался к жене.
4. ПРИКЛЮЧЕНИЕ В ГОЛУБОЙ СПАЛЬНЕ
Грэс стояла у балконной двери, готовая каждую минуту броситься со скалы. Страшный человек посреди ее комнаты лежал неподвижно. Банкир зажег электричество, запер дверь на ключ и кинулся к беглецу. Он стал на колени, изучая его лицо, руки, одежду. Сомнения нет, перед ним был бродяга или рабочий, с истощенным лицом, с грязными руками, в нищенской одежде, босой…
- Воришка! Воришка! - в каком-то отчаянии воскликнул он, хватая его за ворот. - Грэс, берите его за ноги, скорей!
Грэс повиновалась.
- Куда?! Куда вы тащите, сумасшедшая, безголовая женщина! - прорычал он, щипля ее до крови. - Кто вам говорит - на балкон? Кладите его на кровать. На собственную кровать. Так. Двигайтесь, или я укушу вас в плечо. Дальше к стене! Прикройте его с головой одеялом. Теперь живо - платье, чулки, башмаки, раздевайтесь, чепчик на голову. Марш в кровать, спрячьте его своим телом. Что? Вы не слушаться!
Банкир оскалился и подпрыгнул, как кошка. Он загнал ее на кровать, бросил на нее одеяло и ударом ноги вплотную придвинул ее к беглецу. Потом он схватил ковер и натянул его вплоть до балконной двери, скрыв мокрые следы человека. Потом он запер балконную дверь на ключ, заставил ее мраморным столиком, перенес на него графин с водой, потушил электричество, бросил туфли и присел на кровать к жене.
- Слушайте меня! - зашипел он зловещим голосом. - Сюда придет полиция. Она не должна его найти, иначе она вцепится в него и состряпает обыкновенное убийство! Все наше дело сойдет на нет! Зарубите у себя на носу, что в вашей спальне никого и не было!
За дверью послышались шаги.
- Душечка… чмок, чмок! - докончил банкир, целуя воздух самым громогласным образом. - Черт возьми, кто там?
- Августа сказала, что она предупредила вас, дорогой херр Вестингауз. Прошу извинения… Ужасное несчастье!
Вестингауз спрыгнул с кровати и приоткрыл дверь. У него было самое невинное лицо в мире, - лицо потревоженного супруга.
- Это вы, баронесса? Как, и полиция?.. Августа плела какую-то чушь, я не придал ей значения… В чем дело?
- Мы должны оцепить и обыскать эту комнату, херр Вестингауз, - вмешался полицейский агент. - Через ваш балкон скрылся убийца. Он не мог никуда убежать, кроме вашей комнаты.
- Убийца?
- Мы словили его над трупом министра Пфеффера.
- Ай! - вскрикнул банкир. Он тотчас открыл дверь и зажег электричество. - Моя жена в кровати. Умоляю вас не тревожить ее этим ужасом!
Дубиндус и жандармы деликатно отвернулись от алькова банкирши и прошли прямо к балконной двери. Она была заставлена столом.
- Давно стоит этот стол?
- Мы придвигаем его на ночь…
- Гм! Гм! - Агент прошелся по комнате, заглянул под столы, в шкафы, за портьеры, в ванную, умывальную, уборную, - нигде ни следа! Он отодвинул столик и вышел на балкон. Дождь давно смыл с него всякое пятнышко. Дуб стоял неподвижно. Скала чернела, отполированная ливнем.
Никогда еще Дубиндус не испытывал злости, подобной сегодняшней. Он наклонился с балкона и свистнул. Жандарм откликнулся.
- Преступник здесь, черт возьми! - решил Дубиндус. - Я вынужден буду оцепить дом. Прошу всех присутствующих оказать правосудию помощь.
- Разумеется! - с полной готовностью ответил банкир, провожая полицию до дверей.
Вернувшись к жене, он оскалился и шепнул:
- Смотрите же, Грэс! Я должен бежать вниз. Пока дом не будет оставлен в покое, прячьте его, как хотите, где хотите. Потом мы его выбросим. Мелина уехала. Он может сойти за Мелину.
С этими словами Вестингауз прокрался в коридор.
Грэс лежала рядом с неподвижным человеком. Она промокла и продрогла. Холод его измокшей одежды, лихорадка, сводившая ему кости, передалась и ей. Когда полицейский ходил по комнате, она вложила пальцы в открытый рот незнакомца, чтоб стук его зубов не раздавался из-под одеяла. Он был в беспамятстве.
Между тем ливень умолк, небо очистилось, и начинавшийся рассвет проник в комнату. Серые глаза Грэс только теперь разглядели того, кто лежал с ней рядом. Это был совсем молодой человек, не старше ее, с безволосым овалом, коротким прямым носом и нежной линией рта. Он не имел в себе решительно ничего страшного. Он не был похож на убийцу. Грэс скользнула взглядом по его рукам. Эти руки с запекшейся кровью были исцарапаны и грязны. Но форма ногтей и длина безжизненных пальцев могли бы удовлетворить самый причудливый вкус. Старый банкир ошибся. Несчастный не мог быть ни преступником, ни воришкой. Это, наверное, переодетый принц…
- Принц! Принц!.. - Он не открывал глаз.
Она протянула руку и коснулась его лба. Он горел. Она отвела мокрую прядь волос, мягкую, как у новорожденного ребенка, и вдруг ее охватила волна нестерпимой нежности. Ей захотелось поцеловать его в губы. Полузакрыв глаза, она приблизилась к его лицу, поймала его дыхание, вздохнула протяжным вздохом и губами взяла его губы, как делают глупые молодые жеребята со всем съедобным и несъедобным. Лучше бы ей никогда не проделывать этого опыта! Беглец ответил ей на поцелуй. Бессознательным движением он привлек ее к себе и продолжал искать ее губы. Не в силах противиться никогда не испытанной сладости, уже не веря, что это действительность, а не сон, Грэс отвечала на поцелуи, пока что-то сильное и острое не заставило ее почти потерять сознание. В ту же минуту она поняла, что произошло нечто такое, чего у нее никогда не было ни с мужем, ни с любовником (ибо Грэс воображала, что имеет мужа и любовника), - короче сказать, она стала женой неизвестного человека, может быть, убийцы и во всяком случае бродяги, - женой человека, лежавшего в лихорадке и беспамятстве, грязного, чужого, пожалуй, умирающего, с которым она еще не обменялась ни единым словом…
Грэс вскочила, уставившись на него диким взглядом. Он лежал с безжизненно-серым лицом в глубоком, спокойном сне. Вряд ли он даже во сне видел и помнил ее черты. Тогда, с истинно женской логикой, она топнула ножкой и погрозила кулаком - не по его адресу, а по адресу своего воображаемого любовника, виконта Луи де Монморанси.
5. КОНЦЕССИОНЕРЫ КАТАРСКИХ РУДНИКОВ
Виконт Луи де Монморанси засыпал только к утру. Происходило это потому, что раздевал виконта лакей Поль, массировал виконта лакей Поль, обтирал виконта лакей Поль, закрывать же глаза приходилось самому виконту по той простой причине, что нельзя поручить закрыть себе глаза, поскольку ты еще не покойник.
Операция закрытия глаз требовала от виконта больших нравственных усилий. Он был решительным противником самодеятельности. И в эту ночь, потрудившись в поте лица над смежением своих век, он, наконец, достиг удовлетворительного результата.
Но в ту же минуту дверь в его комнате хлопнула, и банкир Вестингауз приблизился к его постели.