Страница 60 из 151
- Эта рука, - продолжал доктор Лепсиус сильно дрогнувшим голосом и побледнев как смерть, - эта рука превзошла все мои ожидания. Она показывает такую степень дегенерации, которой мне еще не приходилось наблюдать в натуре! Я прошу поэтому у почтенного собрания разрешения демонстрировать этого старца целиком!
Распорядитель, окаменев от ужаса, не произнес ни слова. Кое-кто в зале встал с места. Женщины были близки к истерике.
И как раз в эту минуту на лице профессора Хизертона появились первые признаки оживления. Блуждающие глаза стали сознательней. Они упали на свою собственную руку, и в них сверкнул страх. Зубы его щелкнули, скулы обтянулись. Вырвав руку у Лепсиуса, Хизертон вдруг подпрыгнул и вцепился ему в грудь.
Толстяк вскрикнул, в зале раздался стон. Два рослых милиционера, вынырнув из-под эстрады, оттащили профессора Хизертона от Лепсиуса. Несмотря на их рост и мускулы, они с трудом удерживали этого небольшого человечка.
- Продолжайте! - крикнул кто-то из зала. - Теперь уже нельзя остановиться на середине!
- Я продолжаю, - с трудом ответил Лепсиус, вытерев холодный пот с лица, - я продолжаю и докончу. Этот профессор - не профессор! Он не может идти вразрез с собранным мною опытом. Он должен бьть представителем аристократического рода!
Решительными шагами подойдя к Хизертону, Лепсиус схватил его за белоснежную шевелюру и сдернул ее. Зал вскрикнул. На месте старца в руках милиционеров бился ярко-рыжий человек средних лет, с упавшей на пол бородой.
- Капитан Грегуар! - завизжал Биск, ринувшись к эстраде. - Убийца! Держите его!
Но Биска не допустили наверх. Железные пальцы Тингсмастера сжали его руку.
- Смотри и слушай! - шепнул он ему повелительно. - Дойдет очередь и до тебя!
Между тем Лепсиус, бросив белый парик наземь, бесстрашно схватился и за рыжий. Минута - и вместо рыжего человека перед залом был бледный, перекошенный брюнет с бескровными губами и сверкающими глазами.
- Грегорио Чиче! - вскрикнул на этот раз сам Микаэль Тингсмастер. Наступила жуткая тишина.
- Дамы, удалитесь! - потребовал Лепсиус - Милиционеры, разденьте его.
Переводчик быстро перевел приказание Лепсиуса, но никто не хотел удалиться, а милиционеры в одну минуту стащили с Чиче одежду, оставив его в одном белье. Теперь им на помощь подошли еще двое. На голову Чиче накинули платок.
- Поверните его спиной к публике! Вот так! Обнажите спину до пояса!
Милиционеры что-то замешкались.
- Леди и джентльмены, - продолжал Лепсиус свою речь, - я должен открыть вам теперь, в чем сущность отмеченной мною дегенерации. Многие из вас читали, вероятно, Хердера. Он приводит мысль о вертикальном строении человеческого позвоночника в противоположность горизонтальному звериному. И вот открытый мною бугорок оказался не чем иным, как деформированной точкой хребта. Это - vertebra media sine bestialia! Это начало роста позвоночника не по вертикали, а по горизонтали, как у зверей. Взгляните вот сюда…
Он быстро повернулся к Чиче и вдруг вскрикнул:
- Черт побери, да что это такое?
- Не знаю, сэр, - пробормотал переводчик, стоявший возле милиционеров, трясущихся от страха, - на нем что-то железное, сэр, его не сдернешь с тела.
Спина оголенного человека была в железном футляре.
Лепсиус кинулся к ней, заглянул во все стороны, нашел металлические пряжки, какие бывали у старых фолиантов, и лихорадочно начал их отстегивать. Одна, другая, третья…
- Снимайте футляр!
Милиционеры рванули, на минуту выпустив Чиче. В ту же секунду потрясающий вопль вырвался из тысячи уст. На стол прыгнул зверь с поднятым, как у кошки, хребтом. Он на четвереньках соскочил со стола в зал и понесся, едва касаясь пола, к выходу.
- Держите его! - истерически крикнул Лепсиус. - Это бесподобный, законченный объект!
Но ни одна душа не могла бы задержать Чиче. Толпа с воплем шарахнулась от него, и он мчался к свободному проходу до тех пор, пока громовой голос Тингсмастера не крикнул:
- Бьюти!
Тогда наперерез бегущему Чиче выросла белая фигура собаки. Бьюти пересекла ему путь, но тут произошло нечто непостижимое, Шерсть на собаке стала дыбом, пасть ее жалобно оскалилась, она затряслась и отступила. Проход был свободен. Чиче исчез.
Никто в течение нескольких минут не был в состоянии ни говорить, ни сдвинуться с места. Наконец раздался спокойный голос Тингсмастера:
- Тот, до кого побрезгал дотронуться зверь, пусть минует человеческих рук. Товарищи! Ни одно правосудие в мире не в силах наказать его больше, чем он уже наказан!
- Вот именно! - ответил чей-то стальной голос. К эстраде приблизился пожилой человек. Он взошел на нее. Он оглядел публику серыми глазами, на мгновение задержавшись на чете Василовых. Но Артур и Вивиан не выдержали пережитого ужаса, они оба были в обмороке.
- Я генеральный прокурор штата Иллинойс, - отчеканил незнакомец, отстраняя рукой кинувшегося к нему Лепсиуса, - я послан сюда, чтобы задержать опасного преступника. Но я был сейчас в публике, и я шарахнулся вместе с нею, дав ему бежать. Тем не менее следует немедленно организовать погоню, не для того, чтобы поймать его, а для того, чтобы пристрелить!
- Погоня организована! - крикнули ему из дверей.
Незнакомец продолжал:
- Вы видели перед собой величайшего преступника эпохи. Он корсиканец. Его зовут принц Грегорио Чиче. Но у него есть множество оболочек. Он - польский аптекарь Вессон из местечка Пултуска, составитель и продавец страшнейших ядов! Он - рыжий капитан Грегуар, хозяин парохода «Торпеда»! Он - преступный профессор Хизертон, гноящий в своем сумасшедшем доме под Нью-Йорком десятки здоровых людей. Он - всюду! В конторах, банках, армии, церкви, в лучших кварталах и последних кабачках. Его магнетическая сила неописуема. Его изобретения неисчислимы. Он вертит, как марионетками, европейскими фашистами, которые слепо ему повинуются, не зная ни кто он, ни что он. Трудно сказать, руководится ли он какой-нибудь целью. Можно сказать только одно: он есть зло и плоды его есть зло. Последний убийца на земле человечней, чем он!
Сказав это, пожилой человек медленно сошел с эстрады, догоняемый дрожащим Лепсиусом. Внизу, в толпе, толстяк схватил его, наконец, за фалды и с жаром упал ему на шею.
- Тсс! - произнес генеральный прокурор, приложив палец к губам. - Молчите! Позаботимся прежде всего об этих двух. - И он показал на Артура Рокфеллера и Вивиан, лежавших в глубоком обмороке.
Вдвоем они вынесли их обоих из зала, подозвали автомобиль, уложили молодых людей на сиденье, вскочили сами, и прокурор назвал шоферу одну из петроградских гостиниц.
Молчаливо расходился народ со съезда. Правительственная ложа опустела уже давно. Тингсмастер, Сорроу, Биск побрели в гавань, к скромному жилищу Сорроу. Бьюти медленно следовала за ними. Шерсть ее все еще стояла дыбом, а хвост был судорожно поджат между задними лапами.
- Дело-то кончилось благополучно, Мик, - тихо сказал Сорроу, - и ребят наших выпустят не сегодня-завтра. А все-таки жутко на душе, когда подумаешь, что он бегает теперь на свободе и мы не сумели послать ему в голову две-три хороших пульки.
- Да, - ответил Тингсмастер, - а еще жутче, брат, представить себя в его шкуре!
58. ОБРАЩЕННЫЙ ЖЕНОНЕНАВИСТНИК
Генеральный прокурор и Лепсиус внесли безжизненную молодую чету в номер гостиницы. Доктор пустил в ход свои профессиональные приемы, и спустя несколько минут Вивиан, а за ней и Артур проявили признаки жизни. Молодая девушка глубоко вдохнула, шевельнула губами и подняла веки. Прямо против нее сидел генеральный прокурор штата Иллинойс, озабоченно на нее глядя. В ту же секунду у Вивиан вырвался слабый крик:
- Еремия Рокфеллер! - и она снова упала на подушку.
- Отец! - пробормотал Артур, приходя в себя. - Вы живы!
- Я жив, друзья мои, - спокойно ответил генеральный прокурор, протягивая руку сыну, - но, прежде чем рассказать вам мою историю, я должен заверить Вивиан, что смерть ее матери была для меня не меньшим горем, чем для нее. Я был в те дни жертвой ее убийц. Я был пленен, обезоружен, искалечен, удален из Америки. Я был лишен памяти и рассудка. Если б не железные нервы, которых вы, Артур, к сожалению, от меня не унаследовали, я до сих пор блуждал бы в бесконечных польских лесах, как жалкий маньяк.