Страница 51 из 151
Туск попытался проникнуть в дверь, но, когда это не удалось, пожал плечами и осуществил свое намерение через окно. Он очутился в передней, где спали на циновках человек двадцать негров, испуская пронзительный храп. Не успел он дотронуться до одного из них, как проснулись все двадцать, вскочили с места и замахнулись на него дубинками.
- Я дух! - отрывисто произнес Туск, скрестив руки на груди. - А ну-ка! Бросайтесь-ка на меня с дубинками! Пусть хоть один сумеет ударить меня по живому месту!
Негры переглянулись. Туск понял, что попал в точку.
- Я призрак! - произнес он снова. - Мне известно все, что творится за моей спиной. Дурачье сбежало от мистера Мильки, и ваш брат отлично знает, куда оно делось. Пусть один из вас немедленно догонит их и вернет, иначе я съем сегодня ночью душу каждого из вас, души ваших покойников и души ваших детей, зачатых во чреве, но еще не рожденных. Поняли?
Негры сбились в испуганное стадо и тряслись, как перепела.
- Масса Дот поколотит нас, - дрожащим голосом промолвил один.
- Ничего не поколотит, я сам с ним объяснюсь. Ну - раз, два, три! - он крепко шлепнул одного из близстоящих негров, и тот опрометью вылетел из комнаты.
Мистер Туск прехладнокровно направился к главной крепости фермы - к двери самого Дота. Убедившись, что она заперта, он забарабанил в нее сперва руками, а потом ногами.
- Кто этот нахал, кто стосковался по пуле? - крикнул взбешенный голос Дота. - Пусть-ка он покажет мне свое лицо, чтоб я превратил его в хорошую яичницу с помидорами!
- Новый прокурор штата Иллинойс, - спокойно ответил Туск.
За дверью водворилась тишина, потом щелкнул ключ, босые ноги затопали в глубине комнаты, и Дот слабым голосом предложил Туску «пожаловать к нему».
Туск не заставил себя долго просить и наткнулся первым делом на живописную статую Дота, устремившую на него из пустого рукава револьверное дуло. Пройдя комнату, он усмотрел второго Дота, черноусого мужчину с добродушным лицом, под одеялом, на собственной кровати.
- Сядьте, сэр, - сказал он вежливо, - и если хотите курить, вон там превосходные гаванны. Не удивляйтесь моему поведению. Когда несчастный и слабохарактерный человек, подобный мне, доведен до белого каления, он утрирует, сэр, все человеческие приемы самозащиты.
- Кто вас довел до белого каления? - сухо спросил Туск, закурив сигару.
- Рыжий бесенок шестидесяти лет, сэр, задумавший женить меня на себе.
- Не знаю ничего похожего на сорок миль вокруг, - отрезал Туск, пуская ароматичные кольца с видом заправского курильщика, - я пришел к вам, мистер Дот, по важному делу. Негры соседнего коттеджа сбежали, оставив на произвол судьбы разбитого параличом старика и почтенную старую леди - его дочь. Я послал одного из ваших слуг за ними вдогонку, а вас прошу немедленно отправить к ним на помощь половину ваших людей. Сказать по правде, я и сам бы на вашем месте отправился к ним, тем более, что мое личное пребывание в этой симпатичной семье, к сожалению, заканчивается.
Дот слушал, выпучив глаза. На лице его выступила краска.
- И рыжий бесенок не собирался вас околпачить, сэр? - пробормотал он растерянно.
- Повторяю, - резко ответил Туск, - я не встречал никого похожего на ваши слова. Старая леди, хозяйка коттеджа, достойна всяческого уважения. Одевайтесь!
Совершенно ошеломленный, Дот подчинился, как подчинялись и все, суровому голосу пожилого джентльмена. Он надел все части своего туалета по порядку, сполоснул лицо, глотнул из бутылки, взял шляпу и угрюмо произнес:
- Ну так идем, черт побери меня за хвост и голову!
Это странное пожелание мистера Дота не вызвало со стороны невозмутимого Туска ни малейшего протеста. В передней они наткнулись на оцепеневших негров, и Дот скомандовал половине из них идти вслед за ними.
Между тем в коттедже началось хозяйственное оживление. Мисс Мильки выкатила своего отца на террасу, сварила ему яйцо и только что приступила к его кормежке, как рука ее сильно задрожала, а лицо побледнело.
Двое мужчин быстрыми шагами, со шляпами в руках, приблизились к террасе и отвесили ей по низкому поклону.
- Мистер Дот пришел просить вас, дорогая мисс Мильки, принять его посильную помощь в деле поимки слуг, - сказал туск доброжелательно, проталкивая вперед оторопевшего арканзасца, с остановившимися глазами, выпученными на то, что сидело взамен рыжего бесенка.
- Благодарю вас, сэр, - смущенно ответила пожилая леди, - я все-таки справилась с утренним кофе. На вашу долю тоже заварено, и, если мистер Дот не откажется позавтракать, я налью чашечку и ему.
Она с достоинством кивнула обоим мужчинам и собственноручно принесла из кухни завтрак.
Спустя полчаса мистер Дот, освоившийся с новым положением вещей, развивал свою теорию о том, как можно в кратчайший срок добиться новой породы индюшек, а его негры занялись хозяйственными работами в коттедже.
- Мне пора ехать, - не без сожаления произнес мистер Туск, взглянув на часы, - я оставляю вас, друзья мои, на месяц, чтобы… это что такое? - последнее восклицание мистера Туска относилось к утреннему небу, внезапно потемневшему, как перед солнечным затмением.
Все вскинули глаза кверху и повскакали с мест. Огромная черная туча надвигалась на их коттедж. Она ползла, закрывая горизонт и спускаясь все ниже да ниже. Вскоре из тучи посыпались странные звуки, напоминавшие раскаты хохота.
- Вороны! - закричал Дот. - Мы погибли! Они снижаются, они засыплют все наши огороды, поля, сады! Стучите, кричите, бросайте в них камнями! Негры, сюда, сюда!
Он неистово заорал на ворон, бросая в них чашкой, тарелкой, шапкой, стульями, зонтиком мисс Мильки - всем, что только попадало ему под руку.
- Ничего! Н-ничего! Н-не б-бойтесь, друзья мои, - лепетал безмятежный старец, спокойно глядя на ворон. - Птички!
- Хороши птички! - взвизгнул Дот. - Поймите вы, безумный человек, что это наше разорение! Их больше, чем саранчи! Ни за что на свете нельзя допустить их снизиться! Туск! Черт возьми, да куда же вы делись?
Мистера Туска среди них уже не было.
- Он побежал в коттедж, - прошептала Юнона.
Дот сорвал скатерть и, вскочив на стол, принялся неистово ею размахивать в воздухе. Негры, сев на корточки, устроили настоящий кошачий концерт. Они выли, визжали, скулили, свистели, били в импровизированные барабаны. Животные безмятежного старца подняли адскую кутерьму: сука лаяла и кидалась в воздух с ощетинившейся шерстью, попугай раз сто подряд раздирающим голосом вопил «гудбай», морж стонал, как исступленный, но ничто не помогало: вороны все снижались да снижались.
Первые из них, отделившиеся от тучи, были уже отчетливо видны. Страшное карканье и свист от взмаха крыльев переполняли воздух. Дышать было трудно от ветра и запаха перьев, еще десять - пятнадцать минут, и страшное черное полчище обрушилось бы на коттедж.
В эту минуту на террасе появился Туск. Он держал в руках ружье, поднял его и выстрелил по воронам:
- Бац-бац-бац…
Туча дрогнула, края ее рассыпались в разные стороны черным кружевом. Секунда, и полчище ворон стало снова подниматься, держа свой путь в направлении Чикаго, а сверху, кружась и белея, что-то начало падать вниз.
- Я стрелял холостыми зарядами, - отрывисто произнес Туск, - у добрейшего мистера Мильки в целом доме не нашлось ничего похожего на пулю. Ай, что это падает?
Медленно кружась в воздухе, сверху продолжало падать нечто, покуда на коленях у старца не лег плотный белый конверт.
Туск быстро схватил его, издал восклицание и, отойдя в сторону, без всяких разговоров распечатал свою находку.
Он прочитал следующее:
«Генеральному прокурору штата Иллинойс.
Господин прокурор.
Опасаясь за свою жизнь, прошу вас быть начеку. Я держу в руках нити загадочного происшествия. Если меня убьют или я исчезну, прошу вас немедленно вынуть конверт из тайника в моей комнате на Бруклин-стрит, 8, двенадцатый паркетный кусок от левого окна, прочитать его и начать судебное расследование. Пишу именно вам, а не кому другому, так как вы отличаетесь любовью к уголовным тайнам.