Страница 41 из 151
Лори с проклятием бросился к стене, забарабанив в нее кулаками.
- Ослы! Идиоты! Собаки! - кричал он в отчаянии. - О чем мы думали! Мы не сумели даже спасти ее от гибели!
- Лори! - вскричал Виллингс. - Не ори! Еще не все пропало. Смотри-ка, это Мойка-стрит, 81, здесь, в этом самом доме она и жила. Пойдем-ка, спросим швейцариху, разыщем кого-нибудь!
И все трое как безумные кинулись в подъезд.
- Мистрисс Василова! - заорал Виллингс, ухватив привратника за плечо. Тот молча указал наверх. Они побежали по лестнице, перепрыгивая через ступени.
40. ПОЛОЖЕНИЕ ЗАПУТЫВАЕТСЯ
Сорроу застонал и посмотрел на часы. Мисс Ортон должна была бы вернуться. Ей сказано - мчаться во весь дух. Он лежал за ширмой на ее кровати и грыз себе губы от невыносимой боли. Глаза, лицо, руки, шея ныли от незаметных ожогов, все тело горело, как исколотое иголками. Временами терпение его иссякало, и он начинал стонать, содрогаясь всеми членами.
- Сорок, пятьдесят, шестьдесят минут… час с четвертью… Черт возьми!
Тррах! - в дверь стукнули что есть силы, потом распахнули ее, и в комнату вместо Вивиан влетели Лори, Виллингс и Нэд. Они оглянулись во все стороны, заметили Сорроу и бросились к нему, отчаянно жестикулируя.
- Она-таки нашла вас! - судорожно проговорил Сорроу. - Ребята, вы должны вытащить меня отсюда и доставить домой. Я плох, очень плох.
- Мисс Ортон погибла! Она провалилась! В стену! - закричали все трое в один голос, не проявляя ни малейшего беспокойства по поводу здоровья их патрона.
- Кто провалился? С ума вы сошли? - сердито простонал Сорроу.
Но они продолжали, перебивая друг друга, кричать одно и то же до тех пор, пока Сорроу не запустил в Нэда подушкой, а в Лори табакеркой.
- Виллингс, валяй, в чем дело, - проговорил он, морщась от боли, покуда Лори и Нэд подбирали вещественные доказательства его гнева.
- Провалилась, Сорроу, ребята не врут, - мрачно начал Виллингс. Он описал по порядку сидение Вивиан на тумбе, сцену с нищими, двойную слежку и роковое исчезновение в стену.
- Заблудилась-таки, - задумчиво молвил Сорроу, - а на что ей понадобилось выслеживать нищих - ясно из конца этой истории. Вот что, друзья мои. Хныкать сейчас не время. Я напал на след черной шайки и знаю, что мне делать. Каждая секунда дорога. Ты, Нэд, лети сейчас в аптеку за китовым жиром. Ты, Виллингс, отправляйся за извозчиком, чтоб вывезти меня восвояси, а тебе, Лори, нужно остаться со мной, чтоб послушать слова два…
- Но мисс Ортон, мисс Ортон! - завопили все трое в один голос.
- Молчать и слушаться! - крикнул Сорроу, и на этот раз Нэд и Виллингс повиновались ему.
Лори подошел к кровати и сел, понурившись, у его изголовья.
- Лори, - начал Сорроу, гримасничая от боли, - я обжег себя чуть не до смерти. Я нарушил запрет Тингсмастера и пустил в ход кристалл радионатрия. Мне, видишь ли, надо было разглядеть через стену этих молодчиков. Я их видел. Восемь штук, Лори, один к одному, и все загримированы под Рокфеллера… Но кристалл здорово меня прожег… Ох, китовый жир! Хоть бы поскорей китового жиру!
- Сейчас, Сорроу, - успокоительно пробормотал Лори, - я тебя слушаю, доканчивай.
- Заговорщики не верят Рокфеллеру. Они, пожалуй, уберут его, как только захватят документы. Завтра у них совещание в Токсовском лесу, запомни, - Токсовский лес, - тебе придется обшмыгать этот лес вдоль и поперек… Ох!
Сорроу издал нечеловеческий вопль и опрокинулся на подушку, потеряв сознание.
- А мисс Ортон? - вырвалось у Лори. Это было, впрочем, последним эгоистическим возгласом с его стороны. Нэд прибежал с банкой китового жира, Виллингс привел извозчика. Втроем они растерли несчастного Сорроу и перенесли его вниз. Он не пришел в себя ни от долгой тряски по мостовой, ни от забот русского доктора, разысканного по соседству.
Наступила ночь, а Сорроу по-прежнему лежал без сознания. Виллингс, Нэд и Лори, сидевшие у его изголовья, взглянули наконец друг другу в глаза. Это уже не были прежние ребята, беспечные, как суслики. Страшная ответственность обрушилась на их плечи. Лори, самый младший, казался теперь старше всех. Он проговорил шепотом:
- Первое дело, надо телеграфировать Мику. Он должен получить телеграмму скорей, чем письмо, посланное с Мак-Кинлеем и Бьюти. Ты, Виллингс, возьмешь на себя обработку телеграфиста.
Виллингс кивнул головой, сунул руку в карман и вынул жетон, украшенный таинственными значками и буквами, - это был почетный значок Союза телеграфистов.
- Тебе, Нэд, - произнес Лори дрогнувшим голосом, - я поручаю заботу о мисс Ортон. Сторожи у дверей и у стены, где она скрылась, а также предупреди Рокфеллера. Шепни ему, что несчастную убрали, что его ждет та же участь и что ему будет лучше во всем признаться Советской власти.
- Ладно, - коротко ответил Нэд, - а что будешь делать ты?
Лори положил руки в карманы и кивнул головой на стену. Там висела огромная карта Петрограда и его окрестностей. Красными кружками были отмечены производственные пункты, синими - административные.
- Мне в эту ночь предстоит хорошенькая прогулка за город, ребята. Вон там, видите, ветка Финляндской железной дороги и конечный пункт - Токсово. Зеленая полоса повыше - это лес. А коли вы вспомните, что мосты, машины, вагоны всего этого района вышли от наших ребят в Светоне и Миддльтоуне, то, ей-ей, поверите мне, что я буду там не хуже, чем дома.
- Ладно, Лори, - еще раз ответил Нэд, - бедняга Сорроу сомневался в нас. Пришла, видно, минута разубедить старичину. За дело!
Все трое пожали друг другу руки, усадили у постели больного сиделку и быстро, один за другим, канули в белую петроградскую ночь, похожую на огромный, наброшенный на город саван.
Виллингс держал путь на ближайшую телеграфную станцию. Дежурный телеграфист, рыжий юноша с пером за ухом, при свете лампочки дочитывал переводной роман про человека-обезьяну. Он вздрогнул, когда чья-то мохнатая голова вынырнула в окошко и голос, не похожий на русский, произнес:
- Пет! Оэ!
- Что вам нужно? - крякнул он в ответ.
Мохнач покачал головой в знак непонимания. Он глядел в глаза рыжему юноше с большой убедительностью и сунул ему под самый нос магический жетон Союза телеграфистов.
- Вы иностранец? - недоверчиво спросил юноша.
Виллингс подумал с минуту и вдруг хлопнул себя по лбу.
И не останавливаясь, скороговоркой, он принялся произносить на всех языках, европейских, азиатских и африканских, - «пролетарии всех стран, соединяйтесь!».
- Ага, это другое дело, - произнес телеграфист с улыбкой. - Теперь, камерад, я готов вам служить и по своей профессии. Ну-ка, валяйте, в чем дело?
Виллингс сунул ему бланк с телеграммой, начинающейся двумя заветными буквами «м. м.». И спустя минуту весть обо всем происшедшем побежала к Микаэлю Тингсмастеру, объединяя всех телеграфистов обоих полушарий.
Между тем Нэд сбегал кой-куда, пошевелил магическими кружочками долларов в кармане и к самому утру был смугл, как эфиоп. Черный, грязный парик свисал ему на горбатый нос, лицо изрядно перепачкано ваксой, рубаха вываляна в керосине и в скипидаре. В таком виде он преспокойно стал возле самого подъезда № 81 на Мойка-стрит и развесил на гвоздиках многочисленное добро: шнурки для сапог, щетки, резинки, подметки, стельки. А внизу, на табуретке, разместил целую серию банок с сапожной ваксой. Для ушей раннего прохожего, поспешавшего на службу, Нэд изредка затягивал гортанным голосом песню своего родного края, звучавшую приблизительно так:
Азер-азер-азер-бей-джан!
Тотайшвили! Эриван!
41. ЧИТАЙТЕ ГАЗЕТУ
- Том Топе! - крикнул редактор «Иллюстрированной нью-йоркской газеты». - Том Топе!
- Я, сэр.
- Знаю, что вы! Уверен, что вы! Только мне теперь нужны большевистские комиссары, а не вы, сударь. Понимаете?
- Очень понимаю, сэр.
- На черта мне далось ваше понимание, нах-хал! - проскрежетал зубами редактор - Я держу вас и плачу вам деньги не для понимания! Весь номер посвящен Советской России, три статьи о торговом соглашении, восемь - о съезде психиатров, и ни одной советской иллюстрации!