Страница 39 из 151
- Вы были при упаковке, друг мой? - мягко спросил незнакомец, едва шевеля бескровными губами.
- С самого начала, сэр, - лихорадочно ответил полицейский, начиная дрожать как лист, - при мне заворачивали, бинтовали, зашили и запечатали.
- Никто не мешал упаковке? Не сунул туда письма или бумажки? Не заглядывал в пакет?
Голос незнакомца, задававшего эти вопросы, был тих и безразличен. Взгляд его, покоившийся на полицейском, совершенно невыразителен. Тем не менее ужас таможенника рос с каждой минутои, и зубы у него начали стучать друг о дружку:
- Не-не-не, сэр, ник-кого, ник-как-кой бумажки!
Незнакомец снял руку с его плеча, повернулся и исчез. Полицейский вынул платок и принялся утирать пот, холодными каплями скатывавшийся у него со лба.
- Что это с тобой случилось? - спросил другой таможенник, подходя к нему из-за тюка запечатанных пакетов, - Уж не хватил ли ты вместо виски бензину?
- Пон-ним-маешь, - тяжело ворочая языком, ответил полицейский и оглянулся вокруг с выражением ужаса, - приходит сюда человек… такой какой-то человек… и спрашивает, спрашивает… погоди, дай вспомнить… странно! - прервал он себя и дико взглянул на товарища. - Я не пьян и не сплю, а вот убей меня, коли я помню, о чем он такое спрашивал.
38. СНОВА В ПЕТРОГРАДЕ
Мисс Ортон сидела перед техником Сорроу, сложив руки на коленях и устремив на него потемневшие глаза.
- Сорроу, вы хотите, чтоб я выполнила свою задачу, несмотря на все, что случилось?
- Да что особенного случилось, Вивиан? - сурово ответил техник. - Мальчишка раскис, а у вас угрызение совести. Помните, что личные мотивы - это ваше частное дело. Тингсмастер положился на вас, и, коли я знаю толк в людях, вы не пойдете на попятный.
- Хорошо, - тихо сказала Вивиан, - но вы должны избавить меня от жизни в одной с ним комнате.
- Фокусы! - проворчал Сорроу. - Вы добьетесь того, что выдадите наших ребят этому проклятому Чиче.
- Сорроу! - тихо произнесла красавица.
Это было сказано без упрека, но таким голосом, что сердце старого техника сжалось. Он с силой махнул трубкой, выбил весь табак и забегал по комнате, испуская сердитые бормотания. Когда запас их истощился, Сорроу подпрыгнул, ударил себя в лоб и настежь раскрыл стенной шкафчик, где у него висела одежда.
- Слушай-ка! - воскликнул он решительным голосом. - Не ходите быть Катей Ивановной - и не надо. Я сделаю вас матросом, их тут тьма-тьмущая. Берите это и переоденьтесь, да поскорей. Марш за ширму!
Он кинул мисс Ортон широчайшие панталоны, книзу расходившиеся колоколом, белую с синим куртку, матросскую шапочку и пару штиблет. Спустя минуту из-за ширмы вышел молодой и стройный матросик с каштановыми кудрями, выбивавшимися из-под берета.
- Так, - одобрил Сорроу, - теперь выслушайте меня, Вивиан. Вы должны следить за каждым шагом Рокфеллера и не прозевать ни одной мелочи, иначе я попросту выдам нашего молодца Советской власти. И без того уже у нас много жертв. Поняли?
- Да, - ответил матросик.
- Теперь ведите меня в эту вашу комнату, покуда Рокфеллер на заводе. Ведь вы, пари держу, и не подумали порыться у него в чемодане.
С этими словами Сорроу взял фуражку и вышел из своего убежища в одном из грязных портовых переулков Петрограда. Он был сильно рассержен. И было за что. Виллингс, Лори и Нэд мотались без всякого дела, с головой, наполненной дребеденью, а эта женщина, свихнувшая их с толку, начинает церемониться с заговорщиком. Сорроу остался совершенно равнодушным к ее прелестям. Не будь Тингсмастера и его наказов, он донес бы русским властям все, как оно есть. Так-то вернее, чем охотиться за целым заговором и, может быть, прозевать врага. Он быстро прошел несколько улиц, не оглядываясь на бежавшего за ним матросика. Выйдя на Мойку, он зашагал рядом с матросом и пропустил его вперед, в дверь общежития.
Вивиан вынула ключ, открыла комнату и ступила в нее со странным чувством. Сорроу взглянул на нее, покачал головой и первым долгом запер дверь на два оборота. Потом кинулся к чемодану Рокфеллера и, вынув маленькую лупу, оглядел его.
- Так и есть, наша работа, - пробормотал он с улыбкой, - видите тут две буквы «м.м.». Теперь глядите! - он провел ногтем по невидимой полоске над замочной скважиной, и чемодан тотчас же раскрылся без единого звука. Вивиан подошла поближе. Сорроу перебирал пакеты. Белье, мыло, бритва, воротнички, носки, платки, гастуки… А это что? Эге!
У Сорроу вырвалось восклицание. Перед ним были две инструкции фашистов и голубой шарик в конверте. Он прочитал их буква за буквой, сложил и кинул на прежнее место. Вивиан стояла рядом с ним, бледная как смерть, неотступно глядя на шарик.
- Вот вам и угрызение совести, - спокойно произнес Сорроу, поднося шарик к носу и двигая ноздрями, как охотничья собака. - Пока вы сочиняете всякие романы, он вас отправит на тот свет не хуже, чем полевого грызуна. Это страшный яд, насколько я смыслю в химии. Это мурра теккота, выжимка из южноафриканского корня. Две-три секунды - и все готово, а лицо покойника искажается до неузнаваемости…
- Мурра теккота! - воскликнула Вивиан. - Так назвал аптекарь яд, убивший мою мать.
Сорроу посмотрел на нее с состраданием. Вивиан была бледнее смерти, губы ее дрожали, глаза уставились на голубой шарик в совершенном безумии.
- Успокойтесь! - повелительно сказал он, тряся ее за плечо. - Сядьте! Тот ли, не тот, - яд предназначен для вас. Они пронюхали, кто вы, и хотят вас убрать. Если вы будете неосторожны, они вас сметут с пути, как соломинку.
Вивиан провела рукой по лицу и стиснула зубы с такой силой, что они скрипнули.
- Этак вот лучше, чем падать в обморок, - одобрил ее Сорроу. - Поищите-ка в ящиках его стола.
Но, прежде чем Вивиан выдвинула ящик, ухо Сорроу, шевельнувшееся, как у собаки, уловило странный шум в стене. Тотчас же он схватил мисс Ортон за руку, потянул ее вниз, и оба притаились под письменным столом, сдерживая дыхание.
Шум повторился. Стена тихо раздвинулась, и оттуда протянулась рука в черной перчатке. Прошло мгновение, другое, третье. Рука шарила по столу, потом раздалось тихое восклицание, и черные пальцы исчезли, мелькнув в воздухе. Сорроу поднялся, как только звуки за стеной замерли. Он был серьезен. На письменном столе, где шарили пальцы, ничего не оказалось.
- Вот что, дитя, - сказал он шепотом, наклоняясь к Вивиан, - ждите меня тут, если не дождетесь, бегите в ближайший милицейский участок, требуйте, чтоб вас повели в Совет, и расскажите все дело. Я попробую забраться в ихнюю нору.
С этими словами он вынул тонкую стальную полоску и начал тихонько ударять ею в разные места стены. Ударив, он подносил ее к ушам, подобно камертону. Это длилось недолго. Нащупав местечко, Сорроу вытащил темный кристалл, сверкнувший у него в руке острым блеском. Вивиан видела, как стена медленно расступилась, уступая блеску этого кристалла. У нее заболели глаза, она сомкнула ресницы, а когда открыла их, Сорроу уже не было в комнате, и на месте черного отверстия опять возвышалась гладкая стена.
Между тем Сорроу, вошедший в узкий и сырой проход, надел на глаза темные очки и, осторожно орудуя кристаллом, стал пробираться вперед. Раза два подошвы его шаркнули о каменные плиты. Тогда он поднял их одну за другой и натер все тем же кристаллом, судорожно гримасничая, словно прикосновение этого камушка причиняло ему острую боль. Теперь шаги его были беззвучны и ловки, словно он шел по воде. Шагов через сто проход круто поворачивал вниз и заканчивался черной нишей, сквозь которую падали слабые пятна света. Здесь Сорроу остановился и еще раз полез в карман. Он вынул баночку с мазью и зеркало. Мазью методически растер себе руки, лицо и шею, зеркало укрепил между стенными кирпичами, подперев его снизу гвоздиком, и затем навел на него острый огонек кристалла.
Тотчас же с зеркалом сделалось нечто необычайное. Темная масса стены за ним стала просвечивать через пинковую пластинку. Потом и эта масса начала высветляться, опрозрачниваться, расходиться, как облако, и в квадрате зеркала, словно в открытом иллюминаторе, перед взором Сорроу открылась комната с круглым столом и висячей лампой над ним. Вокруг стола сидело несколько человек. Но Сорроу не видел их - зеркало оказалось слишком маленьким, оно охватило лишь круг стола и восемь пар человеческих рук, лежавших на этом столе. Руки слабо жестикулировали. Все они были в длинных черных перчатках. Сорроу поднес кристалл к уху и потер им его, судорожно дергая мускулами от боли. Тотчас же слух его утончился до необычайных пределов. Он слышал дыхание мисс Ортон в покинутой им комнате; он слышал дыхание восьми человек, сидевших за столом. Каждое их слово отдавалось ему в мозг.