Страница 6 из 54
– Давай, – кивнул Анегард. Сейчас он не ощущал ни опасности, ни тревоги. Кто бы ни гулял на том берегу, он пока не заметил возможную добычу. Но повезет ли так ночью?
Выспаться не придется, это точно.
Зачистка – дело, конечно, тяжелое, хлопотное и опасное; но, жалуясь молодому Лотару на усталость, барон Грегор Ордисский изрядно покривил душой. Не так он стар, как кажется соплякам, едва начавшим бриться! Мужчина под сорок лет – еще и воин, и хозяин, и муж хоть куда.
Совсем недавно барон Ордисский снял траур по жене. Жюлин оставила ему трех дочерей, старшей едва исполнилось девять, младшей – пять. Девочкам нужна мать, замку – хозяйка. Но умудренный годами барон вовсе не собирался приводить в свой дом бестолковую дуру, ничего не смыслящую в жизни, у которой на уме одни лишь наряды да королевские милости. А выбор у не отмеченного особым вниманием, далекого от столичных интриг вдовца и без того не так уж велик.
Поэтому, а не только из сочувствия к старому другу, барон Ордисский не пропустил мимо ушей известия о чудесном возвращении старшей дочери Лотаров. Как бы ни была девица хороша, Эстегарду нелегко будет найти ей мужа. Семнадцать лет без родительского присмотра, без должного воспитания, в деревне, с какой-то безродной лекаркой вместо матери!
А ему здесь утонченное воспитание и не нужно. Зато девушка, жившая в деревне, наверняка разбирается во всех тонкостях хозяйства. Да еще и лекарка! Идеальная жена, если не вывозить ее в столицу и не показывать высокому обществу!
Что ж. Зачистка почти закончена, с оставшимся справится капитан. А он, пожалуй, выберется в гости к старому другу. Передаст Эстегарду привет от сына, а заодно познакомится с дочерью.
Хозяйственное чутье редко подводило Грегора; сейчас оно настойчиво шептало, что Эстегардова дочка-лекарка может оказаться ценным приобретением не только для него, а потому стоит поторопиться.
От заповедного коронного леса Марти ждал пакостей всех и всяческих. Там, небось, со времен позапрошлого короля ни одной зачистки толком не было: при прошлом сплошные мятежи, этот все заговоры ищет…
На деле же пакость оказалась одна-единственная, лично и персонально для королевского пса: отряд шел спокойно, спокойней, чем по благополучным баронским владениям, а Марти не понимал, почему. День, второй, третий… Дремучая чащоба, самые места для всякой нечисти, хищников и прочих тварей, которым отряд в десяток стражников и неопытного юнца – на один зуб, а королевский пес – на второй. И хоть бы заяц какой дорогу перебежал! Тишь да гладь, да небесная благодать. Разве что в самый глухой час ночи донесется издали тоскливый вой.
Не боги же им путь расчищают! И не Анегард: Марти уже пригляделся, сколько сил забирает у того родовой дар, и точно видел, что сейчас молодой Лотар почти его не применяет. Но что-то совершенно точно происходило, песье чутье вопило об этом во всю глотку. И, самое противное, Марти видел – остальные прекрасно знают, что. Королевского соглядатая просто не сочли нужным посвятить в тайны, известные любому лотаровскому стражнику.
Оно, конечно, понятно. Сам Игмарт на месте Лотара тоже не спешил бы откровенничать. Но от этого «понятно» досада никуда не девалась.
Да и не в одной только досаде дело. Неприязнь младшего Лотара и его стражников Марти переморгал бы, они его ни любить, ни заискивать не обязаны, а дружбу или хотя бы уважение прежде заслужить надо. Но ведь на опасное дело идут, нужно знать, кто на что способен! Сила отряда в слаженности, не настолько Анегард глуп, чтобы не понимать таких простых истин. Обида глаза застит? В его годы не удивительно. Но вправить мозги надо.
Время для разговора Марти выбрал с таким расчетом, чтобы и без свидетелей, и от сна особо не отрывать: на четвертую ночь Анегард сменял его в предутреннюю стражу. При стражниках объясняться не стоит, и так на него косятся. Из всего отряда только Мано, кажется, королевского пса за человека считает. Ну так десятник, понятно, поумней своих стражников будет, да и – Мано со старым Лотаром в походы ходил, хоть Игмарт его не помнит, он помнить может.
Свои законные два часа полуночной скуки Марти так и сяк вертел в уме возможные объяснения. Из всей чуши, что лезла в голову, более-менее вероятным казалось одно: какой-нибудь подарок от барона Грегора. Амулет или наговор, чем еще отогнать нечисть? Грегор знал, куда и зачем они едут, со старым бароном Лотаром он дружен и молодого вроде бы жалует. Вот только для наговоров нужен опытный маг, а об амулетах такой силы Марти в жизни не слыхал. Вот и думай – тоже, как ни крути, чушь выходит.
Ходить вокруг да около королевский пес не любил. Когда подошел Анегард, спросил прямо:
– Что происходит?
– Ты о чем? – Лотар сонно моргнул.
– Слишком гладко идем. Не бывает так.
– А-а… Значит, бывает.
– Я на твой дар думал, – откровенно признался Марти, – но вижу, не похоже, другое что-то.
– Тебя оно не касается. Ни дар Лотаров, ни «что-то другое».
Ишь, сказал, как отрезал. Сопляк. Щенок, гордый не по возрасту. И лицо такое стало – будто ждет, что королевский пес кусаться полезет.
Марти лениво поворошил почти прогоревшие угли, подкинул в костер толстую ветку. И ответил так же лениво:
– Ошибаешься. Меня оно очень даже касается – мне с вами вместе драться придется.
– Была бы моя воля, не пришлось бы!
Ишь ты, задиристый какой – другого демонстративное спокойствие Игмарта притушило бы, а этот еще больше распалился.
– Слишком ты гордый. Вопреки здравому смыслу.
– Какой есть.
Со старым Лотаром было бы проще. Тот королевского пса Игмарта по боевым делам помнит. А этот – за шпиона держит.
– Послушай, – устало сказал Марти, – ты себе в голову вбил, что король тебе доносчика навязал. Но я, как и ты, сражаться еду. И мне, чтоб ты знал, так же важно там победить, как тебе. Не у тебя одного родовая честь имеется.
Анегард запрокинул голову, уставился в ясное, усыпанное крупными звездами небо, в краешек огромной луны, насаженной на острые вершины елей. Бросил:
– Сражаться, говоришь? Вот и не лезь тогда с расспросами. Для драки тебе ответы не понадобятся.
Щенок. Что он знает о настоящей драке.
Развернулся на едва заметное презрительное хмыканье Марти:
– Или проваливай спать, или я уйду, а ты еще смену сиди. Нашел время для разговоров.
Марти пожал плечами:
– Хочешь, иди досыпай. Мне без разницы, я и в седле подремлю.
– Проваливай, – яростным полушепотом рыкнул Анегард. – Выискался тут… благодетель.
Вот и поговорили. И так на королевского пса в отряде косятся. Лучше бы один поехал. С Герейном бы управился, а нечисть… да нет там никакой нечисти! Бабьи сказки одни да детские страшилки.
– С королевским приказом не поспоришь, – оскалился Марти. – Придется тебе и дальше меня терпеть, Лотар.
Добавил мысленно: а мне – тебя.
– Предпочел бы настоящего пса, – сплюнул Анегард. – И пользы больше, и поговорить приятней. Кстати, если помнишь, по королевскому слову командую здесь я, так вот тебе мой приказ – проваливай спать. Мешаешь.
– Слушаюсь, – насмешливо хмыкнул Марти. И ушел, а что оставалось. Дисциплина в походе – это святое.
С той ночи между Игмартом и Лотаром установилось молчаливое перемирие, густо замешанное на открытой неприязни. Когда не то чтобы вовсе один другого не видит, но разговоры – только по делу, ни слова, ни взгляда лишнего. Марти считал это дурью, тем более что Анегарда такое положение дел явственно раздражало. Вот уж, сам себе проблему создал! И ведь не понимает, что его такого только тронь… Впрочем, Марти не трогал. Королевский пес не привык тратить силы попусту. Будет враг, тогда и придет время драться. А пока можно подремывать в седле, положившись на плавный шаг гнедого меринка и на лотаровы тайны.