Страница 26 из 28
Голос, слушание и зеркало
Голос, опора нашей речи, существует только с того момента, когда ребенок преодолел стадию зеркала и почувствовал себя отдельным существом: произнести «мама» означает признать, что существует некто, который «не мама». Сказать означает признать, что можно называть вещи, что внешний мир – это не только вкус и еда. Говорить означает использовать для выражения мысли изменяемые вербальные символы, ограждающие дорогу голоса и позволяющие нам иметь надежные ориентиры. Голосовая символика обособляет нас от животного мира. Можно поддерживать гипотезу о наличии речевой структуры в системе коммуникации собаки и ее хозяина, кошки и ее владельца; без сомнения, коммуникация существует и между попугаем, тигром или львом и их дрессировщиком, но поговорить о погоде, о комедии дель арте или нашей экзистенциальной участи можно только с человеком. Как считает Бергсон, животное инстинктивно становится сообщником окружающего его мира, это внутреннее соучастие позволяет ему адаптироваться, но размышлять на эту тему оно не способно. Вопрос «почему?», неустанно задаваемый шестилетним ребенком, свидетельствует о важности ответа, являющегося источником знаний, на основании которого будет строиться его будущее. Понятие слова, символа нашего общения, является единицей знания речи, подобно тому как ген является единицей ДНК – нашего генетического наследия.
Время встроено в поведение животных, будь то перелетные птицы, меняющие места обитания в зависимости от времени года, или киты, пересекающие океаны во время миграций. Наш голос не зависит от природного членения времени – дня, ночи, времени года – или климатических условий. Решающим фактором воздействия на него является наше эмоциональное и слуховое поведение.
Важно не то, что сказали вы, а то, что понял собеседник
Слышать другого далеко не всегда означает понимать его. «Он не понял, что я хотел ему сказать, он меня не слышал». Мы часто говорим эту фразу. Сообщение заключается не только в словах, но и в форме слушания другого. Важно не то, что говорите вы, а то, что понимает другой. Это суть вербальной коммуникации. Высказывая одну и ту же мысль, вы будете говорить по-разному с разными собеседниками. Действие говорения, факт слушания обязывают освоить ряд культурных навыков, индивидуальных и эмоциональных, передающихся посредством вибрации тела. Интуитивное восприятие вибрационной синусоиды звука позволяет чувствовать слова. Символика слов, которую младенцу предстоит усвоить, а потом воссоздать, предполагает наличие впечатляющего вокального онтогенеза, особенно у детей-билингвов (см. главу «Голос и речь»). Аффект получает выражение через обертоны. Ребенок всегда узнает мелодику голоса матери.
Разговорная речь требует координации между активностью моторной и активностью интеллектуальной, которую мы считаем приобретенной. Она предполагает неукоснительное обучение, неизбежно проходящее через фильтр нашего голоса, а именно через ухо.
Что можно сказать об аутисте, ребенке, который все слышит, но ничего не говорит? Когда он хочет что-либо сказать, его вполне можно понять. Он, без сомнения, разговаривает сам с собой, но другие для него пребывают где-то там, вне сферы его внимания. Согласно Линде и Рене Гандольфи, «тупики речи» ребенка-аутиста расположены в пограничной зоне физиологии и психиатрии, между телом и психикой, между координацией движений и мысли. Эти дети ведут себя так, словно у них парализовало речь. Слуховой рецептор существует, и ребенок реагирует на того, кто говорит. На хромосоме № 15 был обнаружен специфический ген аутизма. Но один ген не может все объяснить в симптоматологии столь сложного поведения. Он всего лишь элемент, содействующий поведению.
Луи Жуве, Роже Блен заикались, но стали знаменитыми актерами, научившись – и как талантливо! – управлять своим голосом на сцене. Энрико Карузо, Руджеро Раймонди, Марио Дель Монако, Мади Меспле или Мария Каллас посвятили свои голоса оперному пению. Такое возможно только при наличии превосходного слуха и строгом следовании определенной стратегии, позволяющей создать голос – результат объединенных усилий голосового инструмента (гортани), приемника (его роль отведена уху) и руководителя (мозга).
Как только наша эволюция создала первые слова, голос стал давать названия вещам и формулировать абстрактную мысль. На следующем этапе мысль стала повелительницей голоса: повелитель, бывший инструментом, в свою очередь стал повелителем самого себя. Подобно тому как Микеланджело, видевший в мраморной глыбе скульптуру, только отсекал лишнее, поэт, получивший слова, лишь приводит их в согласие, чтобы актер или певец могли с их помощью выразить свой эмоциональный мир.
Воспроизведение мелодии, точное исполнение песни зависит от голосового аппарата и наличия слуха. Вы поете фальшиво не потому, что у вас плохо работают голосовые складки, а потому, что «фальшивит» ваш настройщик – ухо. Почему? Разумеется, нельзя не принимать во внимание генетический фактор. Но главным образом речь идет о необходимости воспитывать орган слуха с самого раннего детства. Ухо должно распознавать ноты, улавливать обертоны и мелодию, чтобы уметь их воспроизводить. Дефекты нашего слуха могут создать изъян в голосе.
Мы убедились, что история эволюции уха согласуется с эволюцией гортани. Человек говорит о своем прошлом, своем настоящем, своем будущем. Он проецирует свое «я» не только на нашу планету, но и на Вселенную. Ухо – голосовой фильтр – также участвует в процессе эволюции видов, или филогенезе, происходящем на нашей Голубой планете. Животное не сообщает о своем будущем. Его язык служит для самозащиты, для информации о возникновении опасности, для соблазнения и последующего спаривания. И все же так происходит не всегда! Когда я предпринял это расследование, то, к своему великому удивлению, констатировал, что среди животных есть и теноры, и оперные исполнители, каковыми являются певчие птицы, дельфины и прочие китообразные, чья музыкальная деятельность, похоже, происходит просто ради удовольствия и красоты жизни.
Некоторые певчие птицы меньше чем за минуту воспроизводят до 50 односложных сочетаний. Их родичи, а особенно их подружки, прекрасно их распознают. С первого дня жизни птенец пищит. Он уже готов запеть. Необходимый ему язык он выучил, будучи еще в яйце. Его доминантным полушарием является левое. Его пение требует наличия особой церебральной структуры и обучения – это слаженное пение. Есть ли в птичьем языке синтаксис? В ходе наблюдения за синицами команда Дж. П. Хейлмана получила интересные результаты. На материале 3500 записей пения различных синиц они сумели выделить 362 «фразы». В этом случае музыкальная речь использует не только фразы, паузы, но и мелодическую кривую сообразно интенсивности звукопередачи. Этот вид птиц отличается от птиц, которые кричат, у которых звуковой сигнал служит исключительно целям добывания пищи или знаком беды, нападения или защиты. Так, из 8500 видов известных птиц менее 40 % являются певчими. Пение – гордость самцов. Как и у многих млекопитающих, оно, с одной стороны, служит для защиты территории, соблазнения одной или нескольких самок, а с другой стороны, напоминает о себе как о хозяине любимой опушки.
Пират стал дельфином
У дельфинов удивительный язык. Дельфин (от греч. delphis) означает «дух морей». Греки считали дельфина человеком. Согласно легенде, однажды чудесным летним днем Дионис возвращался с острова Икария на остров Наксос. Море было спокойным. Вдруг вдалеке показался корабль. Экипаж, состоявший из пиратов, переодевшихся честными моряками, захватил Диониса и его спутников, чтобы продать их в рабство. Но Дионис возмутился и, разгневанный, превратил ванты в змей. Потом он заиграл на флейте, и корабль весь покрылся плющом. Охваченные паникой, пираты попрыгали за борт. Дионис превратил их в безобидных существ, дельфинов, которые станут хранителями морских глубин.