Страница 30 из 44
Прищур демона заставлял девушек широко распахивать глаза и нервно сглатывать. Они тут же опустили головы, пряча лица от пронзительного взгляда Бастарда.
- Таш, - позвал Хасин, не отрывая взгляда от девушек, а по лицу растягивалась дикая в своей кровожадности усмешка.
Пес тут же появился из-за спины демона и угрожающе зарычал. И свора девиц, оглушительно визжа, рванула прочь от конюшни, оставляя Лили на растерзание демона. Принцесса проводила их презрительным взглядом, спокойно оставшись стоять на месте.
- Анна никогда не прикажет, - самодовольно хмыкнула девушка, складывая руки на груди.
- Ваши подруги вам не под стать - ума не хватает, - хмыкнул Хасин.
- Ваша знаменитая усмешка действует на многих безотказно. И даже банальная игра слов останется непонятой.
- Вы что-то хотели, Ваше Высочество? - холодно спросил беловолосый демон, принимая из рук подошедшего Фарха поводья Ноана.
- Ничего, - и принцесса ушла.
Лошади и пес тут же прекратили выражать свое недовольство от присутствия чужаков. Таш умчался гулять и охотиться, а эрхи нетерпеливо были копытами, взрывая землю, желая пробежки и разминки.
- Ну что, поехали? - как ни в чем не бывало, улыбнулся Анне Хасин, получив в ответ слабое подобие улыбки и кивок. - Анна, - неодобрительно посмотрел на девушку юноша.
- Ты накажешь их? - волнительно кусая губу и уже не пряча сожаления и мольбы о пощаде для своих недругов, тихо спросила принцесса.
- Не скрывай ты от меня подобное, их наказание было бы меньшим, - холодно отчеканил Хасин, а лицо снова приобрело черты безжалостности и холодности, с которыми она сама лично не сталкивалась ни разу.
И видеть Хасина таким было непривычно. Но отнюдь не пугающе - ее Хасин не обидит никогда и ни при каких обстоятельствах: кто угодно, но не он - единственный друг, который всегда относился к ней с осторожностью, нежностью и заботой.
- Не нужно, Хасин. Прошу тебя, - коснулась его руки Анна, заставляя посмотреть на себя. - Будет только хуже, - тихо добавила она.
- Хуже лишь тебе, Анна, - безжалостно ответил демон, недовольно глядя на нее.
- Тебе не жить здесь! - сорвалась на крик Анна. - Не под обвиняющими взглядами! Не под шепотками за спиной! Не тебе, Хасин! А большего презрения я уже не вынесу!
По щекам пусть и не текли слезы, глаза были на мокром месте.
- За твои слезы они ответят вдвойне, - прошипел Бастард, гневно прищурившись.
Он легко вскочил на коня и резко пустил его вскачь, провожаемый умоляющим взглядом Анны.
Это было впервые, когда они повздорили, если так можно было назвать этот всплеск негативных эмоций в присутствии друг друга. Анна провожала Хасина взглядом и думала о том, почему так плохо на душе, и сама же знала ответ: от страха, от дурного предчувствия, от того, что опустилась до мольбы перед другом, упав тем самым в его глазах в плане достоинства и самоуважения, которое он всегда ей прививал, безнадежно впрочем.
А Хасин не знал, что еще сделать и сказать Анне, чтобы она прекратила позволять подобное. Она была слишком слабохарактерной, слишком уязвимой и беззащитной перед всеми. А он не мог быть рядом постоянно и защищать ее от унижений и оскорблений. Когда же она научится отвечать?! Когда прекратит быть жертвой?! Когда поймет, что этому пора положить конец?! В ней было слишком много света, слишком много добра. Свет и добро это не плохо, и Хасин ни в коей мере не хотел лишить девушку того, что составляло саму ее суть, делало ее такой, какой она была в его глазах. Но где ее гордость, где ее сила, без которых ей не выжить в этом жестоком мире?! Из раза в раз он говорил ей о том, что доля безразличия и жесткости к тем, кто окружает ее, просто необходима. Из раза в раз напоминал, что она не должна позволять тех или иных вещей окружающим. Но Анна предпочитала терпеть. Что же, пусть.
Он терпеть не будет.
Прогулки не вышло, Анна так и не присоединилась к Хасину. А он не желал сейчас видеть ее умоляющих глаз, поскольку слишком боялся поддаться им. А еще ему нужно было успокоиться и привести в порядок мысли, чтобы без лишней жалости наказать тех, кто посмел так относиться к тому, что было для него столь ценно. И ведь не единожды он предупреждал всех в этом дворце об отношении к Анне. Но видимо без практического применения все его угрозы быстро забылись. Что ж, пора напомнить, почему они так испугались, когда он впервые появился в этом дворце, почему дрожали при одном только его имени.
- Этих людей я бы желал видеть сегодня вечером во дворце в обязательном порядке, - и Хасин положил на стол перед королем Тамиром список.
- Есть повод? - холодно спросил мужчина.
Он давно прекратил спорить и противоречить этому демону, последовав его совету - относиться ко всему проще. Ничего уже не изменить, ничего не переделать. А тратить время на противостояние не было нужды - они вполне спокойно могли общаться и обсуждать дела. Тамир привык к появлению Бастарда в своем доме. А Хасин проявлял к нему уважение, которого тот был достоин за многое, что совершил и продолжал совершать. И личной неприязни между ними не было места. Один король, для которого на первом месте далеко не его личные чувства. Другой - представитель своей империи, которому так же не подобает быть излишне упрямым и жестоким.
- К их большому сожалению, - отчеканил Хасин. - Думаю, к вашему тоже.
- В чем причина? - хмуро спросил Тамир, поднимаясь из-за стола и недовольно глядя на гостя.
- Не раз я предупреждал о том, чего не потерплю в отношении принцессы Анны. Моим предупреждениям не вняли, - глядя в глаза королю, ответил демон. - И я в своем праве наказать тех, кто провинился, - и улыбка, та самая, что ужасает и заставляет нервно сглатывать.
- Это так...необходимо? - только и спросил Тамир, просматривая имена и недовольно сжимая губы - многие почтенные семейства и рода.
- Более чем.
- И насколько...категорично будет наказание? - поинтересовался мужчина.
- Достаточно, чтобы раз и навсегда мои слова были услышаны.
Тамир не стал спорить, лишь кивнул демону, который тут же направился к дверям из кабинета. Но вдруг остановился, уже взявшись за ручку, и повернулся к королю.
- Вы ведь любите ее, Тамир, - тихо произнес Хасин, глядя в глаза, которые тут же были почти стыдливо опущены в желании спрятать правду.
- Это не имеет значения.
- Она ваша дочь. И всегда это будет иметь значение, как бы вы ни пытались доказать всем обратное.