Страница 4 из 28
Атланты уже воплощали в жизнь одну из своих монументальных доктрин: «Никто не имеет права воевать, кроме атлантов. И тем более, никто не имеет право развивать искусство побеждать!» На бредовом своем уровне войнушек, воюйте себе замок против замка, феодал против феодала - это можно допустить, дурная кровь всегда найдется, нет более примитивного способа борьбы с огнем, как пустить ему пал навстречу. Но крупные заморочки атланты намеревались гасить. Правда проблема турецко-европейского конфликта стояла остро, но там Константинополь поможет - уйдет бойцом старый император, уйдет в блеске славы, а может и выживет... кто знает, кто теперь может знать, какие боги хранят город Константина.
Операция по захвату Сардинии получила кодовое название «Троя», проект «Троя». Почему «Троя»? Потому что дети видели этот фильм! А если серьезно - малым количеством можно было только организовать фундаментальную оборону. Потрясающую активную оборону и лет пять наводить порядок, спуская дурную кровь у арагонских, арабских, итальянских дурачков - неважно кто пожалует мечами помахать и пальцы гнуть: «Верните нам наше Сардинское королевство!» - фигвам, старинный индейский домик себе постройте на заднем дворе своего замка и в нем медитируйте в поисках ответа на главные вопросы человечества: «Как же так? Кто виноват? И что теперь делать?»
Образцом выступал опыт основания цитадели Плим - город Плимут на границе Корнуолла с Англией, атланты зимой этого года просто сравняли с землей, и выстроили из годных материалов отличную цитадель - и там теперь атаковать было бесполезно современным рыцарям. Кровью бы умылись и соплями бы своими захлебнулись те, кому бы посчастливилось убежать от ответной кары легионеров, которые без разговоров топили всех: баронов и простых наемников, графов и лучников - топили в море побежденных. Пленных атланты не брали. Атлантов не интересовал выкуп совсем, то есть абсолютно. У маленьких детей с детства воспитывалось странное отношение к войне: война только до победного конца и конца жизни всех проигравших.
В Сардинию намеревались заявиться девочки корпуса амазонок капитан-легата Апфии Павловой. Фурия Эллады цвела и пахла - от её шарма Лешке хотелось бежать сломя голову куда угодно, лишь бы подальше от запаха этой соблазнительной красотки, с жаром промеж ног, с холодом в мозгах и вечной оценивающей мир прищуринке правого глаза. Апфия была монстр! Своя и родная, близкая и чудесная, чудовище, которое жило одной целью - очистить мир как положено Атлантидой. Она и её девочки выросли с мозгами промытыми идеологическими бреднями молодых попаданцев, которые очень боялись умереть в этом мире, оказавшись в нем пусть с яхтой, с поверхностными знаниями о достижениях человеческой цивилизации - но, главное, они сразу поняли - спасут их только свои, только родные, только дети, которых они выкупят из рабства и будут учить и кормить, и воспитывать в течении долгих лет. В идеи педагогического подхода было много плюсов, она казалось абсолютно беспроигрышным и надежным вариантом попытки устроить свою жизнь в чужом времени на чужой Земле. Семь лет! Всего на семь лет хватило наших тихих мальчиков, трусишек и отличников второкурсников, без какого-либо житейского и профессионального опыта. Мир оказался жестче, проще - дети выросли быстро. Парни двадцать первого века просто не были готовы к тому, что подростки пятнадцатого века захотят так рано жить «взрослой» жизнью. Однажды Лешка и Костик сели и подумали, и признали, что они ошиблись в одном - это факт! История была простой, была такой: они выкупали только шестилетних, семилетних детишек, которые не заражены мировоззрением средневековья, у которых пусто в голове, практически не оставалось шанса долго помнить свою былую родину, бедность и рабство. Но рабство было за спиной! Еще вчера ты был рабом - сегодня тебе дали свободу и сказали: «Надо быть сильным, иначе, зачем тебе быть!» Надо вкусно и много кушать - тогда вырастешь большой и сильный. Ты сможешь всех защитить! А теперь у тебя есть, кого защищать - рядом твоя новая семья, братишки и сестренки, ну, и еще четыре старших брата и их жены - старшие сестры». Парни попали в какой-то противоречивый момент: им надо было «милитаризировать воспитание детей», совмещая начальное образование и методы спартанского военного воспитания - но, вместе с этим, и гуманизм, и всякие прочие прелести мирного цивилизованного образа жизни надо было утверждать. А как это сделать? Балбесы накосячили, они облажались! В четырнадцать лет подростки захотели крови, и они были готовы: их учили убивать, им капали на мозги, и они хотели жить ещё ярче, еще чище, чем в эти счастливые беззаботные семь лет на островах, которые на привычной Земле были островами Мадейра и Азорский Сан-Мигел, переименованными здесь в Атлантиду и Атлантис. Мальчишки и девчонки выросли в легионеров и амазонок - безбашенных и хладнокровных воинов и воительниц легионов Атлантиды. Хотя было их всего несколько сотен - даже на один нормальный римский стандартный легион не наскребалось солдат. Но прогрессорство это сила! И настал день, когда никто не сомневался в том, что корпус амазонок спокойно может угробить римский легион - конечно, не с дурного наскока, напрягаясь, тщательно спланировав операцию, но урыли бы девочки легионеров древнего Рима. А столкнувшись с современными наемниками всех стран и народов они этих солдатиков в ноль не ставили - ноль, это важнейшая цифра, а современный вояка - так, итютю никчемный и дурной. За семь лет постоянной работы, с последующими краткими «командировками» в Африку, Америки, где подростки уже помогали попаданцам говорить с племенами местных дикарей с позиции искреннего уважения к местным обычаям, местной власти, местным богам и божкам, но ясно указывая новые особенности жизни - приплыл атлант, готовься к милым, но чаще приятным, переменам. Это было важно! Только вступившие во взрослую жизнь подростки сталкивались с народами, которые тоже были «подростками» в сравнении с ними, детьми выросшими в довольно крепко и разносторонне образованных и натренированных. К европейским же народам у детей копилась настоящая, живая ненависть! Никто ничего не забыл! А кто забыл - каждый год, несколько раз в году, на остров привозили новых детишек, вчера из рабства, и маленькие атланты смотрели в глазенки своих новых братишек и сестренок и понимали одно: «Когда я вырасту, я их всех убью, проклятых рабовладельцев!»
Кальяри стал первым пунктом массовой «экспатриации» сардинцев - насильного выселения с исконного места жительства, выдворение из, экс, своей patria - родины, отечества - за пределы страны своей, своей культурной родины. И никакого терзания лично Лешка не испытывал! Вот ни капельки! Культуры никакой у этих сардинцев не было, кроме культуры гадить родным и близким, и никакие цивилизации не стали родными для сардинцев. Тот же Рим давал многое, слишком велик был, даже крошки его благ были велики, уж побольше скромных лепешек хлеба диких сардов. Так плывите вы все морем в Прованс, там развивайте культуру жизни в общежитии. Там и горы близко - если вам так уютно по пещерам таиться, спрятавшись там после своих пакостей ближнему, вы и там себе приключений найдете.
В складах ставшими местами заключения кальярийцев было тихо. Шуметь никто не хотел. Оказалось, что эти амазонки не любят шум - стило чуть начать повышать голоса и возбуждать претензии и лелеять страдание, как заходили эти твари и без разговоров просто убивали возмутителей тишины и спокойствия. Хватило пары демонстраций: пара выстрелов из арбалетов и всё - все затихли и сидели как мышки под веником, тихонько ныли и молились Спасителю. А потом их почтил важной новостью посланник легата Атлантиды, и все стали оболванены и ошарашены новостями новыми, неслыханными, и в головах метались шальные мысли: «Так не бывает! Так как-то не положено! Так не надо! А куда деваться?»
Чуть приотворилась дверь и впустила в полумрак склада свет солнца, свежий воздух с запахами моря и свободы. И вошел атлант - молодой господин в белоснежной тоге. Все замерли - никто не видел римлян. Но что-то такое видели на старых росписях стен, скульптурки видели, и даже итальянцы иногда чудили, и надевали что-то такое, но не такое! Юноша был красив, как бог любви, его тога была уложена так изящно, что казалось, будто величайший мастер тонким резцом взрезал белоснежный мрамор, чтобы создать этому знатному красавчику одеяние достойное самих богов. Его латинский язык все понимали довольно хорошо: