Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 20 из 100

Когда дверь ее комнаты неожиданно скрипнула, она порывисто обернулась и увидела стоявшего там Роберта.

- Ааа… дорогая леди Клиффорд… - еле выговорил он, шатаясь из стороны в сторону.

Амабель расширившимися глазами смотрела на его колебания, осознав, что муж попросту очень сильно пьян. Таким она видела его впервые: рыжеватые волосы были в полном беспорядке, будто он пытался их выдернуть с корнем, лицо бледное, глаза мутные, а его обычный щеголеватый вид потерпел полное фиаско.

Потрясенная Амабель не знала, что и делать.

- Вы пьяны, – утвердительно-вопросительно выговорила она, отметив, что даже в таком состоянии он был очень красив.

Роберт неуверенным движением закрыл дверь и, шаркая ногами, направился в сторону ее кровати. Не сбавляя хода, он плюхнулся в постель и со стоном удовольствия зарылся лицом в ее подушку.

Амабель была в полном смятении от его поведения.

Несколько раз вдохнув и выдохнув, он поудобнее устроился в ее гнездышке, совсем не заботясь о том, что она может подумать.

А она подумала многое, очень многое, даже то, о чем самой себе не хотела признаваться.

- Ммм… Но… милорд... Это моя комната и моя кровать, – наконец-то развязался ее язык.

Он поворчал, а затем проговорил:

- О, я знаю, дражайшая Амабель. Такая мягкая, ароматная…

Кто? Она, кровать, подушка?

- Но это не ваша…

- Тссс… - невразумительно вымолвил он, поворачивая лицо в ее сторону. – Сегодня вы и так много чего мне сказали… Я хочу спать… здесь.

- Здесь?! – почти пропищала она в полном недоумении.

- Да… - невнятно протянул он. – В конце концов, я ваш муж...

Неоспоримость этого заявления была сомнительна в определенном плане, но она промолчала. С минуту потаращившись на супруга, она встала со стула и подошла к кровати. К тому времени он уже спал беспробудным сном. Его ресницы трепетали на щеках, рот был слегка приоткрыт, лоб нахмурен. Прекрасная картина падшего ангела, заблудившегося в собственных же страстях.

Амабель вздохнула и решила оставить все как есть. Звать слуг, значило вскрыть и так много нарывов, что уже назрели в их, так называемой, семейной жизни.

Наклонившись, она сняла с него домашние туфли, стянула камзол, оставив его в рубашке, кюлотах и чулках.

Красивый мужчина в ее постели. Не об этом ли она мечтала всего несколько дней назад? Теперь он был здесь, но все казалось эфемерным и немыслимым. Непостижимым.

Что принесет им утро? Он раскается, сбежит, опять обольет ее холодом и будет приводить невнятные мотивы?

Загадка.

Осталось только ждать утра и того времени, когда он протрезвеет.

Помаявшись, она сняла платье и, оставшись в нижней юбке и корсете, прилегла с другой стороны кровати. Отодвинувшись от него как можно дальше, она не сразу смогла уснуть, прокручивая в уме их разговор и поневоле находя аргументы в пользу того, что, может, он и правда не так уж виноват.