Страница 92 из 96
? Мне сорок два года. Избалован свободой. Ты немножко избалована деньгами ? правда, не слишком.
? Мне тридцать шесть. Иметь деньги не стыдно и жениться на них не стыдно. Большинство из тех, у кого они есть, не заслуживают богатства и не знают, как с ним обращаться. Но это ненадолго. Опять будет война, и после нее денег ни у кого не останется ? только у жуликов и спекулянтов. У остальных все съедят налоги.
Я погладил ее по волосам и намотал прядь на палец.
? Может, ты и права.
? Мы полетели бы в Париж и чудно бы там повеселились.? Она приподнялась на локте и посмотрела на меня. Я видел, как блестят глаза, но не понимал, какое у них выражение.? Как ты вообще относишься к браку?
? Для двух человек из сотни это прекрасно. Остальные кое-как перебиваются. После двадцати лет брака у мужа остается только верстак в гараже. Американские девушки потрясающие. Американские жены захватывают слишком много территории. Кроме того...
? Я хочу еще шампанского.
? Кроме того,? сказал я,? для тебя это будет очередное приключение. Тяжело разводиться только в первый раз. Дальше это просто экономическая проблема. А экономических проблем для тебя не существует. Через десять лет ты пройдешь мимо меня на улице и станешь вспоминать ? откуда, черт возьми, я его знаю? Если вообще заметишь.
? Ты самоуверенный, самодовольный, ограниченный, неприкасаемый мерзавец. Я хочу шампанского.
? А так ты меня запомнишь.
? И тщеславный к тому же. Сколько тщеславия! Хотя сейчас и в синяках. Ты считаешь, я тебя запомню? Думаешь, запомню, за скольких бы мужчин я не выходила замуж или спала с ними? Почему я должна тебя помнить?
? Извини. Я наговорил лишнего. Пойду тебе за шампанским.
? Какие мы милые и разумные,? язвительно заметила она.? Я богата, дорогой, и буду неизмеримо богаче. Могла бы купить весь мир тебе в подарок, если бы его стоило покупать. Что у тебя есть сейчас? Пустой дом, где тебя не встречает даже ни собака, ни кошка, маленькая тесная контора, где ты вечно сидишь в ожидании. Даже если бы я с тобой разошлась, то не позволила бы тебе вернуться ко всему этому.
? Как бы ты мне помешала? Я ведь не Терри Леннокс.
? Прошу тебя. Не будем о нем говорить. И об этой золотой ледышке, жене Уэйда. И о ее несчастном пьянице-муже. Ты что, хочешь стать единственным мужчиной, который от меня отказался? Что за странная гордость? Я сделала тебе самый большой комплимент, на какой способна. Просила тебя жениться на мне.
? Ты сделала мне другой комплимент, это важнее. Она заплакала.
? Ты дурак, абсолютный дурень! ? Щеки у нее стали мокрыми. Я чувствовал, как по ним бегут слезы.? Пусть это продлится полгода, год, два года. Что ты теряешь, кроме пыли в конторе, грязи на окнах и одиночества з пустой жизни?
? Ты больше не хочешь шампанского?
? Хочу.
Я привлек ее к себе, и она поплакала у меня на плече. Она не была в меня влюблена, и мы оба это знали. Она плакала не из-за меня. Просто ей нужно было выплакаться.
Потом она отстранилась, я вылез из постели, а она пошла в ванную подкраситься. Я принес шампанское. Вернулась она с улыбкой.
? Извини за эту чепуху,? сказала она.? Через полгода я забуду, как тебя зовут. Отнеси это в гостиную. Я хочу на свет.
Я сделал, как она велела. Она опять села на диван. Я поставил перед ней шампанское. Она взглянула на бокал, но не притронулась.
? А я напомню, как меня зовут,? сказал я.? И мы вместе выпьем.
? Как сегодня?
? Как сегодня уже не будет никогда.
Она подняла бокал, медленно отпила глоток, повернулась и выплеснула остаток мне в лицо. Потом снова расплакалась. Я достал платок, вытер лицо себе и ей.
? Не знаю, зачем я это сделала,? произнесла она.? Только, ради бога, не говори, что я женщина, а женщины никогда ничего не знают.
Я налил ей еще бокал шампанского и рассмеялся. Она медленно выпила все до дна, повернулась спиной и упала мне на колени.
? Я устала,? сообщила она.? Теперь тебе придется меня нести.
Потом она заснула.
Утром, когда я встал и сварил кофе, она еще спала. Я принял душ, побрился, оделся. Тут она проснулась. Мы вместе позавтракали. Я вызвал такси и снес вниз по лестнице ее саквояж.
Мы попрощались. Я смотрел вслед такси, пока оно не скрылось. Поднялся по лестнице, вошел в спальню, разбросал всю постель и перестелил ее. На подушке лежал длинный черный волос. В желудке у меня лежал кусок свинца.
У французов есть про это поговорка. У этих сволочей на все есть поговорки, и они всегда правы.
Проститься ? это немножко умереть.
51
Сьюэлл Эндикотт сказал, что будет работать допоздна, и что мне можно забежать около половины восьмого вечера.
У него был угловой кабинет. Синий ковер, резной письменный стол красного дерева, очень старый и, по-видимому, очень дорогой, обычные застекленные полки, на которых стояли юридические книги в горчичных обложках, обычные карикатуры Спая на знаменитых английских судей и большой портрет судьи Оливера Уэнделла Холмса, висевший в одиночестве на южной стене. Кресло Эндикотта было обито черной простеганной кожей. Возле стола стоял открытый секретер, набитый бумагами. В этом кабинете никакие декораторы не резвились. Он был без пиджака, выглядел утомленным, но у него вообще такое лицо. Курил свою безвкусную сигарету. Спущенный узел галстука был в пепле. Мягкие черные волосы растрепаны.
Я сел, и он молча, пристально посмотрел на меня. Потом произнес:
? Ну и упрямый же вы сукин сын. Неужели все еще копаетесь в этой дряни?
? Меня там кое-что беспокоит. Теперь уже можно признаться, что тогда ко мне в тюрьму вас прислал м-р Харлан Поттер?
Он кивнул. Я осторожно дотронулся пальцем до щеки. Все прошло, опухоль спала, но один удар, видимо, повредил нерв. Часть щеки онемела. Я не мог оставить ее в покое. Со временем это должно было пройти.
? И что для поездки в Отатоклан вас временно зачислили в прокуратуру?
? Да, но что об этом вспоминать, Марлоу? Для меня это были важные связи. Может быть, я слегка увлекся.
? Надеюсь, вы их сохранили. Он покачал головой.
? Нет. С этим покончено. М-р Поттер ведет свои дела через юридические фирмы в Сан-Франциско, Нью-Йорке и Вашингтоне.
? Он, наверное, дико на меня злится ? если вообще вспоминает.