Страница 86 из 96
? Какой ужас,? сказал я.? Как вспомню, поджилки трясутся.
Он подошел к двери и открыл ее. Постоял, глядя на деревянную лестницу, на деревья, росшие по склону холма в конце улицы.
? Тихо здесь, спокойно,? промолвил он.? В самый раз.
Он спустился по лестнице, сел в машину и уехал. Фараоны никогда не прощаются. Всегда надеются увидеть вас снова в шеренге для опознания.
47
На следующий день наступило недолгое оживление. Рано утром прокурор Спрингер выступил на пресс-конференции. Это был крупный, цветущий, чернобровый и рано поседевший человек, из тех, кто всегда преуспевает в политике.
? Я прочел документ, который выдают за признание несчастной женщины, недавно покончившей с собой. Подлинность его не установлена. Но даже если он подлинный, то, несомненно, принадлежит человеку с нарушенной психикой. Я готов допустить, что "Ежедневник" верит в подлинность этого документа, вопреки всем абсурдам и непоследовательным заявлениям, которые в нем содержатся, и перечислением которых я не стану вас утомлять. Если эти слова написала Эйлин Уэйд ? а прокуратура, вместе с сотрудниками моего уважаемого помощника ? шерифа Петерсона, скоро это установит ? я утверждаю, что она писала их не в ясном уме и не в твердой памяти. Совсем недавно эта несчастная женщина обнаружила своего мужа плавающим в крови, пролитой его собственной рукой. Вообразите шок, отчаяние, чувство крайнего одиночества, которые были вызваны этим страшным несчастьем! А теперь она присоединилась к нему в горькой обители смерти. Что нам даст, если мы станем тревожить прах мертвых? Если не говорить о продаже нескольких экземпляров газеты, которой так необходимо поднять свой тираж, что это даст нам, друзья мои? Ничего, друзья мои, ничего. Оставим же прах в покое. Подобно Офелии в великом шедевре "Гамлет" бессмертного Уильяма Шекспира, Уэйд несла свою печаль с отличием. Мои политические враги хотели бы сыграть на этом отличии, но моих друзей и избирателей не обмануть. Они знают, что прокуратура всегда защищает мудрое и здравое применение закона, правосудие, смягченное милосердием, прочное, устойчивое и консервативное правление. Что защищает "Ежедневник", я не знаю, и то, что он защищает, не вызывает у меня больших симпатий. Пусть просвещенная публика вынесет собственное суждение.
"Ежедневник" напечатал эту белиберду в утреннем выпуске (газета выходила дважды в сутки), и главный редактор, Генри Шерман, выдал Спрингеру за своей подписью следующее:
"Сегодня утром г-н прокурор Спрингер находился в хорошей форме, он прекрасно сложен и говорит густым баритоном, который приятно слушать. Он не стал утомлять нас никакими фактами. Как только м-р Спрингер пожелает, чтобы ему доказали подлинность упомянутого документа, "Ежедневник" с удовольствием окажет ему эту услугу. Ожидать, что м-р Спрингер вновь откроет дела, которые были официально закрыты с его санкции или под его руководством, так же реально, как ожидать, что м-р Спрингер встанет на голову на крыше мэрии. Как удачно выразился м-р Спрингер, что нам даст, если мы станем тревожить прах мертвых? Или, как с меньшим изяществом спрашивает "Ежедневник", что нам даст, если мы установим, кто совершил убийство, раз убитый и так мертв? Разумеется, ничего не даст, кроме справедливости и правды.
От имени покойного Уильяма Шекспира, "Ежедневник" хочет поблагодарить м-ра Спрингера за благосклонное упоминание "Гамлета", и за его, правда, не совсем точную ссылку на Офелию. "Носи свою печаль с отличием" было сказано не про Офелию, а ею самой, и что именно она имела в виду, до сих пор остается неясным для таких, менее эрудированных людей, как мы. Но оставим это. Цитата хорошо звучит и помогает еще больше запутать дело. Может быть, и нам будет позволено процитировать, из той же официально одобренной драматической постановки, известной под названием "Гамлет", хорошие слова, произнесенные, правда, дурным человеком: "И где вина, там упадет топор".
Около полудня позвонил Лонни Морган и спросил, как мне это понравилось. Я сказал, что, по-моему, Спрингеру это репутацию не испортит,
? Только у интеллектуалов,? заметил Лонни Морган,? а они и без этого на него зубы точат. Я имею в виду, что с вами происходит?
? Да ничего. Сижу, жду, может, наклюнется работенка.
? Я не о том.
? Пока здоров. Хватит вам меня пугать. Я получил, что хотел. Если бы Леннокс был жив, теперь смог бы подойти к Спрингеру и плюнуть ему в глаза.
? Это сделали за него вы, И Спрингер уже знает. У них есть сто способов пришить дело тем, кого они невзлюбили. Не понимаю, чего вы так за это бились. Не такой уж прекрасный человек был Леннокс.
? При чем тут это?
На секунду он умолк. Потом сказал:
? Простите, Марлоу. Глупость сморозил. Удачи вам. Мы, как обычно, попрощались и повесили трубки. Около двух дня мне позвонила Линда Лоринг.
? Не называйте имен, пожалуйста,? попросила она.? Я только что прилетела с большого озера на севере. Там кое-кто разбушевался из-за того, что напечатали вчера в "Ежедневнике". Мой почти бывший муж получил прямо между глаз. Бедняжка плакал, когда я уезжала. Не надо было бежать первым с докладом.
? Что значит ? ваш почти бывший муж?
? Не притворяйтесь дурачком. На сей раз отец не против. Париж ? превосходное место для тихого развода. Так что я скоро туда отбываю. И если у вас осталось хоть капля разума, вам бы тоже неплохо потратить часть той красивой гравюры, что вы мне показали, и уехать куда-нибудь подальше.
? А я тут при чем?
? Во второй раз задаете глупый вопрос. Самого себя обманываете, Марлоу. Знаете, как охотятся на тигров?
? Откуда мне знать?
? Привязывают к столбу козла, а сами прячутся в укрытие. Козлу, естественно, несдобровать. Вы мне нравитесь. Уж не знаю почему, но нравитесь. Мне отвратительно, что из вас делают козла. Вы так старались добиться правды ? как вы ее понимали.
? Приятно слышать,? сказал я.? Но если я подставляю голову, чтобы ее оттяпали, это моя голова и мое дело.
? Не лезьте в герои, дурак вы этакий,? резко сказала она.? Не обязательно подражать одному нашему знакомому, который решил стать козлом отпущения.