Долгое прощание

Он не сбавил шага. Когда он ушел, я пощупал щетину на подбородке, встряхнулся и решил, что пора двигаться. Семейством Уэйдов я был сыт по горло.

Когда я проходил по гостиной, на лестнице появилась Эйлин в белых брюках, босоножках и светло-голубой рубашке. Она посмотрела на меня с огромным-изумлением.

? Я не знала, что вы здесь, м-р Марлоу,? сказала она так, словно последний раз мы виделись неделю назад, когда я заезжал выпить чаю.

? Я положил револьвер в письменный стол,? сообщил я.

? Револьвер? ? До нее, казалось, не сразу дошло.? Ах, да, ночь была довольно сумбурная, правда? Но я думала, что вы уехали домой.

Я подошел поближе. На шее у нее, на тонкой золотой цепочке, висело что-то вроде кулона ? синий с золотом на белой эмали. Синяя эмалевая часть напоминала крылья, но сложенные. На белой эмали ? золотой кинжал, пронзающий свиток. Надпись я прочесть не мог. Все вместе было похоже на военный значок.

? Я напился,? сказал я.? Нарочно и некрасиво. От одиночества.

? Не надо было сидеть в одиночестве,? сказала она, и глаза у нее были ясные, как небо. В них не мелькнуло ни тени притворства.

? Это кто как считает,? заметил я.? Я уезжаю и не уверен, что вернусь. Слышали, что я сказал про револьвер?

? Вы положили его в письменный стол. Может быть, лучше убрать его в другое место? Но он ведь невсерьез стрелялся, правда?

? Этого я не могу сказать. В следующий раз может

попробовать и всерьез. Она покачала головой.

? Не думаю. Уверена, что нет. Вы так мне помогли ночью, м-р Марлоу. Не знаю, как вас отблагодарить.

? Мне показалось, что знаете. Она покраснела. Потом рассмеялась.

? Мне приснился очень страшный сон,? произнесла она медленно, глядя поверх моего плеча.? Что человек, которого я когда-то знала, очутился здесь, в этом доме. Он уже десять лет как умер.? Она осторожно коснулась эмалево-золотого кулона.? Поэтому я сегодня это надела. Это его подарок.

? Мне самому приснился любопытный сон,? сказал я.? Но рассказывать не буду. Дайте мне знать, как пойдут дела у Роджера и не смогу ли я чем помочь.

Она опустила взгляд и посмотрела мне в глаза.

? Вы сказали, что больше не вернетесь.

? Это еще не точно. Может быть, и придется. Надеюсь, что нет. У вас здесь что-то сильно не ладится, и далеко не во всем виновато спиртное.

Она глядела на меня, сведя брови.

? Что это значит?

? По-моему, вы понимаете.

Она старательно это обдумала. Пальцы все еще тихонько теребили кулон. Она тихо, кротко вздохнула.

? Всегда появляется другая женщина,? сказала она.? Рано или поздно. Но не всегда это так уж страшно. Мы смотрим на вещи по-разному, правда? Может быть, даже говорим о разном.

? Возможно,? ответил я. Она все еще стояла на лестнице, на третьей ступеньке снизу. По-прежнему теребила кулон. По-прежнему выглядела, как золотая мечта.? Особенно, если вы считаете, что другая женщина ? это Линда Лоринг.

Она выпустила кулон и спустилась на одну ступеньку.

? Д-р Лоринг, кажется, тоже так считает.? Заметила она равнодушно.? Наверное, у него больше информации.

? Вы говорили, что он устраивает подобные сцены половине ваших соседей.

? Я так сказала? Ну, что ж... значит, тогда этого требовали приличия.

Она опустилась еще на ступеньку.

? Я небрит,? сообщил я.

Она вздрогнула. Потом засмеялась.

? Я от вас не ожидаю порывов страсти.

? А чего вы вообще ожидали от меня, м-с Уэйд,? в самом начале, когда убедили меня поехать его искать? Почему вы выбрали меня, что во мне такого?

? Вы доказали, что умеете хранить верность,? спокойно сказала она.? Хотя это было, наверно, нелегко.

? Тронут. Но думаю, что дело не в этом. Она сошла с последней ступеньки и теперь смотрела на меня снизу вверх.

? А в чем же?

? А если в этом, то это чертовски неудачное объяснение. Хуже не бывает.

Она слегка нахмурилась.

? Почему?

? Потому, что надо быть уж совсем дураком, чтобы таким образом доказать свою верность во второй раз.

? Знаете,? сказала она почти весело,? у нас какой-то очень загадочный разговор.

? Вы очень загадочный человек, м-с Уэйд. Пока, желаю удачи, и если Роджер вам не совсем безразличен, найдите-ка ему хорошего врача ? и побыстрее.

Она снова засмеялась.

? Ну, вчера приступ был легкий. Вы бы видели его, когда дела по-настоящему плохи. Сегодня днем он уже сядет за работу.

? Черта с два.

? Уверяю вас. Я так хорошо его знаю. Я выдал ей напоследок с размаху, и прозвучало это гнусно.

? Вы ведь на самом деле не хотите его спасти, верно? Только притворяетесь, что спасаете.

? А это,? сказала она натянуто,? очень жестоко с вашей стороны.

Обойдя меня, она скрылась за дверью столовой. Большая комната опустела, я прошел к двери на улицу и вышел. В солнечной спокойной долине стояло замечательное летнее утро. Долина была слишком далеко от города с его смогом и отрезана невысокими горами от океанской сырости. Попозже будет жарко, но это будет приятная, утонченная жара для избранных, не такая грубая, как пекло в пустыне, не такая липкая и противная, как в городе. Беспечная Долина была идеальным местом для жизни. Идеальным. Славные люди в славных домах, славные машины, славные лошади, славные собаки, возможно, даже славные дети.

Но человек по имени Марлоу хотел только одного ? убраться отсюда. И побыстрее.

31

Я поехал домой, принял душ, побрился, переоделся и снова почувствовал себя чистым. Я приготовил завтрак, съел его, помыл посуду, подмел кухню и заднее крыльцо, набил трубку и позвонил на телефонную "службу дежурства". Там сказали, что звонков мне не было. Зачем ехать в контору? Там не окажется ничего нового, кроме очередного мертвого мотылька и очередного слоя пыли. В сейфе лежит мой портрет Мэдисона. Можно было бы поехать, поиграть с ним и с пятью хрустящими стодолларовыми бумажками, которые все еще пахли кофе. Можно было, но не хотелось. Что-то во мне скисло. Эти деньги на самом деле были не мои. За что они заплачены? Сколько верности нужно мертвецу? Чушь какая-то; я смотрел на жизнь сквозь туман похмелья.

Утро было из тех, что тянутся вечно. Я выдохся, устал, отупел, и минуты одна за другой падали в пустоту с легким шуршанием, словно отгоревшие ракеты. В кустах за окном чирикали птицы, по Бульвару Лаврового Ущелья шли машины бесконечным потоком. Обычно я их даже не слышал. Но сейчас я был беспокоен, зол, раздражен и издерган. Я решил избавиться от похмелья.