Страница 12 из 17
Но неважно, насколько унизительным казались эти указания, ведь они помогали создать чудо жизни. Маленькие лекции Мастерса творили чудеса. После лекции об основах секса один из восьми случаев приводил к беременности не позже, чем через три месяца.
Случай Мастерса был сложнее и безнадежнее чем большинство других. Сноска в статье JAMA описывала «Э.М.» и ее мужа как «пару, проходившую интенсивное лечение по поводу семилетней проблемы бесплодия с выраженной олигоспермией и дважды достигшую зачатия путем применения колпачка». На самом деле, шансов у них было немного. Из 14 пар, которые перенесли более трех лет стерильности, лишь пять в конечном итоге зачали.
Со статистической точки зрения Мастерсам повезло. В их семье муж был врачом и умел пользоваться колпачком в домашних условиях, вместо того чтобы приезжать в больничную клинику. Можно представить себе, как клиническая атмосфера тормозила восприимчивость женщины, жаждущей забеременеть, да еще в присутствии мужа, нетерпеливо ждущего результатов, и врача в резиновых перчатках!
Мастерс стал более сочувственно относиться к своим пациенткам, познав на собственном опыте отчаянное стремление иметь ребенка. Он не предлагал им никаких средств, которые они с Либби не испробовали дома. Он разработал план совместного собеседования с парой, а также раздельных бесед с каждым из партнеров – формат, который он позднее усовершенствовал как исследователь секса.
Либби Мастерс послушно исполняла супружеский долг, соглашаясь на все средства, которые изобретал ее муж. Она мирилась с пластиковыми колпачками, специальными вымачивающими растворами и резиновыми перчатками. Она часами лежала на спине, подняв вверх колени и соглашалась, чтобы ее личный опыт был использован в статьях мужа. Но как только родились двое детей Мастерса – плод их долгих странствий по пустыне бесплодия – Либби решила, что с нее хватит медицины.
Она оставила секретарскую работу в университете и сообщила Биллу, что больше не сможет помогать ему в исследованиях. Теперь ее долг – быть дома и растить детей.
Глава восьмая
Академическая свобода
«Только путем истины человек может наращивать силу. Как говорит об этом университетский девиз, Per veritatem vis[4]».
В 1954 году Этан Шепли победил на выборах ректора. Этот человек всегда поощрял академическую свободу и исследования. Он создал для Билла Мастерса идеальные условия.
Мастерсу было почти сорок лет, и он уже целое десятилетие преподавал в медицинской школе Вашингтонского университета. Его работа в области изучения гормонов и бесплодия была великолепна, его хирургические навыки – безупречны, а академическая репутация в сфере акушерства и гинекологии могла сравниться только с репутацией Уилларда Аллена, главы кафедры. Настала пора осуществить обширное исследование физиологии человеческой сексуальности реакции.
Альфред Кинси из Индианского университета в 1948 году опубликовал книгу о сексуальном поведении мужчин, а потом, в 1953 году, и вторую – о женщинах. Он собрал 18 тысяч личных историй, но Мастерс предлагал иной подход – напрямую наблюдать за функционированием человеческого тела во время секса. Из своих собеседований с бесплодными парами Мастерс знал, что люди далеко не всегда говорят правду о сексе. Единственная информация, которой может доверять ученый, поступает из клинического наблюдения.
Как акушеры-гинекологи Аллен и Мастерс видели в женской сексуальности анатомическую «подкладку» своей специальности, реальность, с которой врачи-практики были вынуждены смириться, но отказывались ее исследовать. Традиции, табу и карательный характер законодательства препятствовали такого рода исследованиям. Аллен предостерегал Мастерса относительно возможных последствий: «Вы можете совершить профессиональное самоубийство, занявшись этой работой».
Выслушав зажигательную речь Мастерса, ректор Шепли согласился донести его идею до совета попечителей. Хорошо знакомый с консервативными нравами своего родного Сент-Луиса ректор рассказал совету самое необходимое, без подробностей, и заверил, что Билл Мастерс заслуживает поддержки. Чиновники Вашингтонского университета «были в ужасе…, но если бы они знали, что̀ мы собираемся делать, их ужас был бы еще сильнее», – вспоминал Мастерс.
26 июня 1954 года Мастерс получил разрешение на свое исследование. Он чувствовал себя окрыленным. Ему представился шанс, наконец, делать то, к чему он готовился всю свою карьеру. Однако его счастье было неполным. Шепли объяснил, что попечители нервничают, боясь потерять важные для университета пожертвования бывших питомцев, если просочится новость о том, что Мастерс занимается исследованиями секса. Ему предстояло найти собственные источники финансирования, держать всю программу в строгом секрете и регулярно информировать ректора о своих будущих действиях.
Шесть недель спустя Мастерс впервые отчитался перед ректором. В это время – в августе 1954 года – Альфред Кинси умер от сердечного приступа. Перед Мастерсом открылась прямая дорога к тому, чтобы стать новым первопроходцем в исследованиях секса.
Получив одобрение ректора, Мастерс отправился в библиотеку медицинской школы. Но во всем Вашингтонском университете он сумел найти лишь одну работу по половому функционированию. Этот учебник был написан бывшим главой отделения акушерства и гинекологии Иллинойского университета, который, как узнал Мастерс, опубликовал его только после выхода на пенсию. В университете эту книгу держали в резервном фонде. Мало того, Мастерс даже не имел права ее увидеть.
В учебнике содержались наброски мужских и женских гениталий, которые, как опасалось начальство библиотеки, могли считаться порнографическими. Только полноправные профессора, главы факультетов и библиотекари могли взять эту книгу. Мастерсу пришлось просить об этом Уилларда Аллена.
На протяжении столетий все разговоры о сексе были сосредоточены на продолжении рода, а его единственной целью считалось приумножение семьи, племени или нации. Хотя религии, философии и политические трактаты определяли любовь между мужчиной и женщиной как краеугольный камень цивилизованной культуры, а часто и смысл самой жизни, лишь единицы в медицинской сфере изучали их базовые основы. Начиная со времен древнегреческого врача Гиппократа, «патриарха медицины», человеческая сексуальность оставалась сферой игнорируемой и демонизируемой.
Однако у каждого мыслителя была своя теория в отношении секса. Платон проводил различие между «вульгарной» похотью и благородной «небесной» формой эроса. Гиппократ, будучи врачом, выдвигал гипотезу о том, что и мужчины, и женщины производят семя, источающееся из позвоночника, а половая принадлежность ребенка определяется доминантным семенем одного из родителей. Греки перевязывали левое или правое яичко, полагая, что это решит вопрос пола будущего ребенка. Аристотель представлял себе процесс так: мужское семя пробуждает самого крохотного из младенцев, уже сформированного и спящего в женщине. В соответствии с преобладавшими научными воззрениями своей эпохи он советовал парам, прежде чем возлечь на супружеское ложе, свериться с погодой. «Большинство мужчин рождается, если зачатие происходит, когда дуют северные, а не южные ветры», – писал он.
В эпоху Возрождения Леонардо да Винчи проиллюстрировал анатомические изменения пола и беременности, сделав это с таким реализмом, что их потом еще много лет воспроизводили в лучших медицинских учебниках. Несомненно, даже самому целомудренному зрителю чувственные, плотские образы работ Микеланджело, Боттичелли, Рубенса и других великих художников Западной Европы намекали на сочетание наслаждения и продолжения рода в половой любви. Но даже в эту цветущую эпоху медицина оставалась пленницей политических и религиозных диктатур, которые строго следили за сексом вне официального брака. После беспутной юности, описанной в его автобиографической «Исповеди», кающийся св. Августин оказал влияние на учение церкви о сексе, способном нести зло даже состоящим в браке супругам.
4
В правде сила (лат.).