Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 7 из 22

Травник помолчал - было видно, что свои теперешние слова он обдумывал долго, тщательно сравнивая все за и против.

- Этот мрачный кладбищенский остров, который и без того вечно подтачивают морские волны, мне сейчас представляется землями, столь тонко отделенными от того, Иного, мира, что, кажется, копни поглубже - и провалишься туда, откуда возврата нет никому, и для этого не нужно ни за откровения на Мосту Прощаний годами жизни расплачиваться, ни в Смертном скиту терять рассудок. Этот остров - такой вечный нарыв, который не проходит, но пока и не прорывается, потому что для этого нужно знать самое тонкое место. Или попытаться почувствовать его.

- Теперь мне все ясно, - твердо заявила Эгле. - Им нужен проводник. Туда.

- Получается, что они давно его ищут, - заметил Ян. Он был подавлен, но в душе его росло какое-то странное, доселе незнакомое ему чувство возмущения, как если бы он возмущался промочившим его дождем или негодовал по поводу пронизывающего до костей ветра.

- И вот теперь, похоже, нашли, - пробормотал Март и, зло сплюнув, прибавил совсем как Травник: - Посмотрим.

Эгле укоризненно посмотрела на русоволосого друида, а Коростель вспомнил, как точно так же Травник сказал "посмотрим", когда они выходили в деревне на двор Мотеюнаса навстречу Ночным.

- А кто же тогда был этот, черный, который Збышека помог вызволить? спросил Коростель и вдруг осекся - понял.

- Шедув это был, с которым мы с тобой на Мосту Прощаний говорили, больше некому, - тихо ответил Травник, и при этих словах на его лицо словно набежала какая-то тень: скулы резко обозначились под кожей щек, глаза прищурились, расширились ноздри - Травник сейчас походил на усталую гончую собаку, которая только что взяла новый след и теперь выбирает, по какому идти.

- Неужто мертвого оживил и отпустил Темный Привратник? - сокрушенно покачал головой Март.

- Думаю, решали оба, - задумчиво проговорил Симеон. - Видать, послали нам его охранителем, хотя, может быть, что это и не единственная его служба.

- А по мне, так лучше бы Привратники приставили Шедува к тем дверям, через которые Птицелов пройти хочет, - пробормотал Ян, вспоминая темную фигуру на заснеженном мосту. - Хоть и неясно, чего зорзам там надо, но не нравится мне это.

- Мне думается, ищут они в Посмертии силу, - предположил Травник. Силу или какие-то возможности. Такие, каких до сих пор ни у кого не было. Когда-то давно, когда ещё мой учитель был жив, Птицелов встречался с Камероном, тайно, в городе Аукмере. Сманить хотел его.

- Неужто на свою сторону? - недоверчиво воскликнул Збышек, а Яну отчего-то стало не по себе.

- Нет у Птицелова никакой стороны, - сказал Травник. - Он один. Один, как луна, которая думает, что у неё свой свет есть. И все слуги его для Птицелова не более чем псы, преданные ему, но уже заранее преданные им.

- Темно как-то ты говоришь, Травник, - пожала плечами девушка. - Зачем ему их предавать? И кому? Нам, что ли?



- Предать собаку можно, отобрав у неё себя, - ответил друид. - Не её прогнать - себя у неё отобрать. Как у женщины свое сердце назад вытянуть... А для собаки страшнее этого ничего нет. Так-то.

Травник медленно обвел потеплевшим взором друзей и неожиданно усмехнулся. Март удивленно вскинул брови, а Эгле и Коростель непонимающе переглянулись. Травник покатал на столе невзрачное семечко, потом указал пальцем на дощатый пол под ногами и заметил:

- Да... с жильем нам повезло, прямо-таки, не слишком. Стены-то крепкие, и крыша не худая. Худая память, однако. Помнишь, Март, историю Ивара?

- Какого Ивара? - осведомился молодой друид. - Ивара-изменщика? Из-за которого русинские разведчики полегли?

Травник кивнул.

- Помню эту историю, как же. Кто её хоть раз услышит - ни в жизнь не забудет, - осторожно ответил Збышек. - Особенно русины. Те, думаю, многое бы отдали, попади он к ним в руки. А ты это к чему сейчас про изменщика вспомнил?

- Ни в чьи руки так и не попался Ивар-изменщик, - заметил Травник. Осталась о нем только недобрая память. Да ещё вот изба...

- Эта, что ли? - недоверчиво протянул Збышек, а Эгле вдруг выпустила из рук пустой чугунок, который с грохотом покатился под стол.

- Именно, - невесело улыбнулся Травник и похлопал ладонью по стене. Это она и есть - избушка Предателя. Везет нам, а?

ГЛАВА 3

ИЗБУШКА ПРЕДАТЕЛЯ (окончание)

Ивар Предатель - никто и подумать не мог, ни в балтских дружинах, ни в литвинских полках, что когда-то назовут столь бесчестным именем рыжего Ивара, балагура и весельчака, который никогда не полезет за словом в карман. Никто не умел остро и тонко подшутить над приятелем, но так, чтобы не обидно было ему, а наоборот - настроение поднялось, сразу жить захотелось; никто не знал столько песен разудалых, иной раз и с перцем - из песни же, говорят, слова не выкинешь. Был Ивар разведчиком у балтов и подчинялся только Озолиню, вечно хмурому и всем недовольному человеку с постоянным выражением усталости и разочарования на лице. Командовал хмурый Озолинь маленьким отрядом ловких лазутчиков и неприметных проныр, которые запросто ходили в стан вражеских войск, как на приятную прогулку в соседнее село к куму, опрокинуть стаканчик-другой. По этой причине долго Ивар нигде не задерживался, бросали его то туда, то сюда, а куда он ходил и зачем - то никому было не ведомо, однако уважали Ивара крепко - знать, было за что.

На Остров Колдун Ивар тоже явился невесть откуда, но к тому времени на берегу озера уже стояла избушка, которую срубили для себя рыбаки, пару месяцев назад проплывавшие по своим надобностям и решившие остаться пожить недельку-другую на острове. Зачем им понадобилось на такой недолгий срок возводить себе целый дом, когда можно было и на лодках ночевать, так и осталось тайной. А потом поселился в избушке разведчик Ивар, да не один - с девицей-полюбовницей, которую привез себе из русинских земель. Что полюбовница - это уж потом говорили, когда проклинали разведчика Ивара в русинском стане, а немедля явившиеся в северную часть Колдуна лазутчики и проныры Озолиня переворачивали весь остров вверх дном в поисках Ивара, из-за которого столько доблестных воинов головы сложили. Похоже, была у них любовь - берег Ивар свою Славку, и потом, когда на остров стали прибывать войска и с той, и с другой стороны, видели приятели, как обнимал её Ивар прилюдно и не стеснялся называть самыми сладкими словами.