Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 2 из 17

- Утро в самый раз... С молочком неплохо вышло - литров восемь. На свежую сметанку хватит. Процежу молочка - подтягивайтесь на завтрак. И с праздником тебя, Николаша... Наш самый дорогой и главный праздник!

- Так и тебя с Днем Победы, Марусенька! Снова наш день - девятое...Опять май! Ребят -друзей вспомнить...Погрустить, стопочку принять...

- Да...Вроде давно было... А не забывается...

Маруся задумалась, и помолчав, слегка улыбнулась:

- Ну, ладно, заканчивайте со снегом и приходите...Ударники труда! Яичницу с сальцем сейчас сгоношу. Яичек сегодня - почитай десятка три. Пирог, что в духовке, ещё теплый... Угощу, в честь праздника, разговеетесь.

- У тебя нынче всё, что ни праздник - разговеетесь...Какая набожная стала.

- Что тут скажешь...Годиков побольше, к Всевышнему - ближе. - рассудительно сказала супруга. - Когда и свечечки поставишь...И за здравие, и за упокой. Сколько ушло, всех нужно помянуть...Это и их тоже святой Праздник.

- Вот-вот. Помянем...

Бублик на крылечке сочувственно заскулил. Николай Васильевич усмехнулся:

- Но мы с Бубликом опять же и рассуждали, а можно ли работать в церковные праздники. Снег, скажем, кидать...Или это тяжкий грех?

- Господи, боже мой... У них уже и 9 мая - церковный праздник! У вас, разлентяев, что ни день, все - церковный праздник. И тогда, мол, куда нам сирым да убогим, деваться, работать-то - большой грех. Только бы на печке полеживать...Да телевизор разглядывать. Уж, я вас...

Николай Васильевич рассмеялся:

- Ну-ну, и разошлась, ты подруга...Грозная такая...Скорая на расправу... Раз, говоришь, не церковный - сейчас закончим и подбежим за стол с пирогами. Да. Марусь, свет так и не дали... Похоже, ещё на день...Кто теперь в праздник ремонтировать поедет?

Жена опять вздохнула, и, взяв ведро, пошла к дому. Оглянулась и, в сердцах, добавила:

- Какой ремонт! У этих районных бездельников, электриков? Слов на них нет. Что, первый раз авария? И где они, где? Спешат?

Маруся зашла на крыльцо и добавила к похвале славному труду электриков:

- У них уж точно - кругом одни церковные праздники. Пока проснутся, пока приедут...

- Не поедут они нынче. Праздник, заседания, приветствия, поздравления...И к Сухому логу, где авария, не пробиться, - согласился Николай Васильевич. - А Моторин с района вертался, еле проскочил - снегу уже намело до поворота с грейдера. А дальше - уже и трактор жди - совсем труба! Буксовал, а ведь на цепях. Уж если Моторин...Да ведь кто сейчас чистить станет? И он говорит, что сам видел... В Сухом логу, на опорах, снег налип на провода - и оборвало. А сугробы намело - никто и не сунется. Какое там ремонтникам!

- Ничего, выкрутимся. Керосину на лампу хватит, там почти бидон, - открывая дверь в сенцы, заключила жена.

- Керосин-то, шут с ним. Стопку в темноте мимо рта не пронесем, - указал на самое важное Николай Васильевич. - А вот на Красной площади парад праздничный хотелось бы посмотреть... Москву-то теперь как без света увидишь...

- Парад тебе...На станцию сходишь. Я-то как-нибудь без телевизора обойдусь, а для тебя Бородкин радио включит, - мудро заключила жена.

- Во как! Умница ты у нас, Марусенька. Не сообразил про вокзал, запарившись...У них-то свет, правда что, по путейской линии...

Уже до калитки осталось с метр сугроба. Тут Николай Васильевич опять остановился "пот со лба утереть". Невдалеке на заснеженной улице показался начальник станции Каменный ключ Бородкин Сан Саныч, весьма полный, отчасти даже обрюзгший и жирноватый, мужчина. Начальникам положено - быть важным и толстым. Только что его вспомнили, а он - тут как тут. Бородкин торопливо шагал в сторону вокзала. Было видно по нему - чем-то озабочен. Проходя мимо и увидев Николая Васильевича, остановился и, тяжело дыша, буркнул:

- Смотри, Василич, что...По улице - не пролезть. Ты представляешь? Чтоб Громухина с утречка дала команду, хоть центр почистить? Да не в жизнь... И свет больше чем на сутки вырубили. С керосинкой маемся. Как бы ещё и сегодня... А тут ещё и праздник...

Он взглянул на Николая Васильевича, что-то вспоминая, и всплеснул руками:

- Тьфу-ты! Нервный я сегодня, Василич. Прости, друг... Зарапортовался я, как говорится, от неурядиц всяческих. Не с того разговор начал. Привет тебе, конечно... И обязательно - с Праздником тебя! Ветерана, как говорится. С Днем, как говорится, Победы!

Не останавливаясь, Бородкин затараторил дальше:

- И ещё одно...Сразу скажу...Не буду заходить, спешу...И не уговаривай за праздник стопочку. И без того по горло дел и забот.

Николай Васильевич подошел по сугробу к калитке, оперся на забор.

- Спасибо, Александр Александрович! Вас тоже с Праздником! Нашим общим и дорогим! С Днем Победы! И не уговариваю...

И добавил с улыбкой:

- Ещё, пока...Не уговариваю...Да, кстати, Моторина ещё не видел? Клава у него ночью пацана родила...

Не отвлекаясь, Бородкин продолжил начальственную, судя по торжественности голоса, речь:

- Да, спешу...Потому, как говорится, уважаемой супружнице своей Марии Яковлевне, как говорится, передай от меня поздравление с Днем Победы! Ей, такому истинному вместе с тобой, Василич, ветерану! И, как говорится, здоровья!

После высокой начальственной речи, которую он выпалил одним махом, до начальника дошло о Моторинском пацане...

- Тьфу-ты. Опять проскочил...Пацан появился, говоришь...Ну и прекрасно...будем поздравлять. Подарок родителям готовь, оба у нас на железке! И наш путеец новый появился! Вечером он так за неё переживал...Увез, все-таки...

Николай Васильевич, слушая речь, покивал головой и сказал:

- Спасибо за поздравлением с Днем Победы Сан Саныч, спасибо ещё раз...От нас Марусей. Наш, что и говорить Праздник. У вас-то, у самого, как здоровьишко? Вроде как Сан Сныч, схуднули, гляжу...

- Какое здоровье, Василич! На сплошных нервах я! Вес теряю на глазах! Поверишь, только на нервах! - махнул рукой начальник станции. - Линейный телефон не умолкает. Слышал поди, Тогучинский со вчерашнего дня у Мезенихи в снегу, в завале.

Он покрутил головой, вроде ему мешал толстый, старомодный мохеровый шарф и подошел к калитке ближе.

- Давненько, понимаешь, такого снега не было. На май-то! Не тебе рассказывать...Не могут пробить главный ход. Пробовали по второму пути пустить снегоочиститель. Но тут - товарняк с углем из Горного. Ни туда, ни сюда. Всю ночь вытаскивали.

- Да уж слышал, многие жаловались...Женская половина у каждого поехала за покупками. Праздник же...И теперь, сидят, похоже, горемычные в Тогучинском. Ночуют с грехом пополам.

- И не говори, - вздохнул Бородкин. - Вот и Лизавета... Вчера с утречка.... Она с девчонками... Тоже спохватились на передачу - и в район...Прикупить чего к праздничку. Торт там, нарезочки рыбненькой. Из тряпок - по мелочам...Кто ж знал, что буран опять нагрянет. И по радио метель не обещали...

- Сильно кружило Снег валом.... Ветер, поземка, - согласился Николай Васильевич. - Резко, видать, и линию оборвало - телевизор отключился. По нему угадливей про погоду говорят.

- Синоптики, называется, - огорченно высказался Бородкин. - А люди теперь

кукуют на лавках в передаче. Пехом, если самому до Мезенихи пойти, по пояс в снегу не полезешь, далековато...

- Какое там пехом... И шагу не ступишь по таким сугробам... А там - сплошь женщины, ребятишки. Все с покупками, - вставил Николай Васильевич.

- Как по линии передали - Тогучинский встал! Я бегом к Моторину, упросил его. Ну, забрать моих. Говорю ему - хотя бы из Мезенихи пройди. Он кинулся на своем уазике, подскочить туда...Куда там, он и до поселка не пробился. Ничо не чистят...Ну, как точно у нас...Я сейчас приду в кабинет...Громухиной звякну...Телефон-то поселковый у вас трындит?

- Сразу почему-то отключился, - отозвался Нетребин. - А Громухиной в поселке нема. Твой Серега, ранехонько проезжал. Говорит - Громухина с сельсоветчиком Свистулей на торжества в район поехали. На Уазике с участковым. Не иначе и к вечеру не вернутся