Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 10 из 17

- Максим! - позвал он администратора - компьютерщика фирмы. - Попробуй дозвонится в электросети. Ищи самого Ткаченко. Найдёшь, дашь мне трубку. Есть координаты? Не возьмет свой мобильник, бейся через дежурного.

Максим отошел в сторону и принялся за поиск начальника районных электросетей.

- Что за народ! - не успокаивался Рыжиков. - Великий Праздник и тот подгадить... А спишут на погоду! Мол, опять не ко времени ахнула! И начнут перечислять - метель, пурга, снегопад, вьюга, буран, не зги не видать...Нет условий для работы.

- Поди потерпим? Уже торжественное собрание, наверняка, в районе началось. Чего людей будоражить? - осторожно напомнил ветеран.

- Энергетиков растревожишь! Черти полосатые! - отмахнулся Рыжиков и возмущенно рубанул:

- Мы же, с этим Толяном на одной улице росли, в одном классе учились, в соседние институты поступили, он в электротехнический, а я...

- Все мы меняемся! Одни тянутся к людям, а другие лезут по головам, - грустно сказал ветеран.

- Да что говорить, гигантский вырос из Толяна пуп - начальник, попробуй к нему кто из простых смертных на прием попади!

- Валерий Семенович! Ткаченко... Сам у телефона, - подошел Максим, протягивая главе фирмы мобильник.

- Анатолий Борисович? Приветствую тебя, Толян! - негромко и явно сдерживаясь начал Рыжиков. - И тебя с Праздником. Да-да...Вот не сумел посетить районное торжественное собрание. В другое место нам с ребятами из фирмы важнее сейчас было поехать. Нагоняй от главы района?

Динамики на крыше прицепа врубили легендарную "Священную войну": "Вставай, страна, огромная, Вставай на смертный бой..."

- Толя, мне видится, нагоняй прилетит самому Марку Ааронычу. - старясь перекричать музыку, громче заговорил Рыжиков. - Да с такой высоты прилетит, я тебе скажу, он задохнется! О нем, давай после. Мы сейчас в Каменном Ключе. Слушай, тебе докладывали, что здесь в поселке третьи сутки нет электроэнергии? Сказали, что порыв на линии у Сухого Лога? Не понял? Завтра приступите в ликвидации аварии?

К месту празднества, к дому ветеранов Нетребиных, подходили все новые и новые жители, веселые и любопытные - что за шум, что за стрельба и громкая музыка. Динамики то грохотали военными маршами, то со слезой пели "Враги сожгли родную хату..."

Гармонист Григорий, не обращая внимания на громогласную музыку из динамиков, для желающих напевал самые задушевные и, к глубокому сожалению, забытые молодежью песни военных лет.

Всем, кто пришел вручали георгиевские ленточки и не было вокруг никого, кого бы не украшали эти зримые знаки Победы. Раздавать ленточки доверили местным школьницам, и они, смущенные и краснощёкие, не пропускали ни одного из поселковых без ленточек. Мальчишки облепили бронемашину, под присмотром водителя Васькина лезли во внутрь и вертели пулеметом. Лейтенант с жаром рассказывал о достоинствам БМП жителям постарше, кругом стоявших возле него.

У накрытых столов девушки из фирмы в разноцветных фартучках с надписями "Спасибо деду за Победу" наливали мужчинам в пластиковые стаканчики "сто фронтовых" в честь Дня Победы. Любителям "повторить" - не отказывали. Подходили за "фронтовыми" и старушки, между собой говоря: "А мамка рассказывала - в тылу "фронтовые" не выдавались... А выдай-ка тада ету норму, во како ударничество на работе случилась бы..."

Сверху на полевой кухне, в большом белом колпаке и белом фартуке, кашей распоряжался заведующий питанием фирмы Олег. Большим армейским "разводящим" он лихо сыпал в чашки знаменитый солдатский паек - горячую гречневую кашу с тушёнкой. Привлекательный дымок из трубы полевой кухни и ароматный запах превосходной каши устроили очередь у котлов из желающих приобщиться к "простой" солдатской еде. Особенно старались почему-то малыши. Один мальчишка из малолеток, быстро и старательно очистив чашку от каши, требовательно спросил у стоявшей рядом матери: "Мам, а чо ты такую вкусную кашу дома не варишь? Всё манку и манку...Хочешь. чтоб я в армию поскорее ушел?"

Поодаль, на улице стояли только двое, ветеран Нетребин, и глава фирмы Рыжиков. Валерий Семенович уже "кипел", разговаривая с начальником электросетей:

- Анатолий Борисович, я не стану матюкаться, народу вокруг очень много. Не след мне при людях выражаться! И морали читать тебе не моя задача. Я тебе скажу по-русски. Здесь в Каменном Ключе живут два единственных в нашем районе ветерана Великой Отечественной. Участников войны в нашем районе больше не осталось! Нет у нас уже других старичков, которые воевали на фронте! Нет их Толя! Их и во всей стране по пальцам пересчитать можно! Понимаешь? Остальные, как ни печально, покинули нас, уже ушли в мир иной, наши дорогие ветераны!

На утоптанном снегу улицы принялись танцевать. Из динамиков звучал вальс "В лесу прифронтовом": "С берез не слышим, невесом слетает желтый лист..."

- Ты меня. Толя, хорошо слышишь? Можно часами сидеть на торжественных собраниях, ораторствовать, двигать речи... - резко и напористо говорил Рыжиков. - Мы сегодня приезжаем в Каменный Ключ, привозим ветеранам подарки, поздравляем, а нам говорят - эти здешних два ветерана, герои войны, участники штурма и взятия Берлина сидят в темноте. При керосиновой коптилке! С керосинкой в дощатый сортир на улицу ходят! Чуешь или нет, патриот хренов! Помолчи! Ты меня знаешь...

У столов вокруг Марии Яковлевны собрались старушки и хором затянули любимую "Катюшу"! Наверное, невозможно понять фантастический магнетизм этой простенькой песенки, притягивающий уже много десятков лет миллионы человек. Как понять русскую песню, от которой закипает кровь в жилах, от которой стынет кровь, идут муращки по коже...Как оценить силу незамысловатой русской песни, которая батальоны поднимала в атаку...

Разговор Рыжикова с начальником из Тягуна все обострялся:

- Толя, не пори чепуху, не надо пригонять сюда для ветеранов дизель. Старики ни в коем случае на такое не согласятся. У них в доме, значит, появится свет, а весь поселок в темноте...Не для себя они Берлин когда-то брали! Не себе добывали Победу! Для людей, для страны они воевали, отдавали жизнь и здоровье. Простое тебе надо объяснять?

- Валерий Семенович? - закричал Олег у сверху на полевой кухне, раздавая кашу. - Народ просит салюта. Первый раз, все говорят, никого не было. Не слышали толком. Стрельнем? Отдайте команду!

Рыжиков махнул, соглашаясь.

- Летеха! Начальство командует - салют в честь ветеранов, - крикнул Олег.

Загрохотала пушка бронемашины, и толпа восторженно стала скандировать:

- "Спасибо деду за Победу! На Берлин!"

- Короче, Анатолий Борисович, говорю вам официально и разборчиво, надеясь на понимание важности факта, - веско произнес в мобильник Рыжиков. - Или - или. В Тягун мы вернёмся часа через два. Может, чуток попозже, не важно. Учти, если к этому времени в поселке Каменный Ключ не будет налажено электроснабжение...Собирай в таком случае срочнехонько манатки и беги от нас подальше.

Опять загрохотала пушка, завизжала пацанва.

- Короче Толя так! Мы твою богадельню влет накроем, сколько ты нашей фирме должен? Сколько мы тебе техники даем? Да совесть у тебя есть, падла? Не надо мне ничего объяснять - время пошло, Чубайс недобитый.

Рыжиков попыхтел, остывая от нервного разговора. Отдавая трубку мобильника Максиму, он, помолчав, спросил:

- Что же придумать? Нужен свет... Виновных и виноватых найдем и выпорем... Но электричество в перспективе... хорошо...Но так хотелось подарок-то наш показать.... Вам, товарищ гвардии старший сержант, и всем жителям поселка во всей красе...

Ветеран только пожал плечами:

- Пока ничего путного на ум не приходит...

К ним подошла супруга Нетребина:

- Не помешаю? Отошли они в сторонку от людей, никого не видят. Сплошные разговоры. И это в Праздник! Пойдемте с нами споем, у нас уже и хор образовался.