Страница 39 из 55
Волшебница кивнула.
— Похоже, Скверна держит его настолько сильно, что даже развоплотиться не дает, — осторожно предположила она.
— Ну вот, — продолжал рыцарь, — нужно ковать железо пока горячо. Пока злобный некромант не такой уж и злобный, пока готов по-хорошему убраться на тот свет — нужно этим пользоваться. Да и, раз он вроде как тебе и Сиградду на выручку пришел, значит, не полное отребье. Хотя бы толики благородства оказался не лишен. Так что, я думаю, некромант заслужил, чтобы его избавили от страданий. Оказали, так сказать, последнюю милость.
— Тогда я, пожалуй, соглашусь с большинством, — подал голос Сиградд. Спорить он не привык… словесно. Вот с мечом или боевым топором в руке — другое дело. Но кто ж в здравом уме поднимет оружие на соратников? Будь ты хоть трижды грубый варвар.
Да к тому же названную сэром Андерсом «последнюю милость» он и сам, в прежней жизни, оказывал тем из врагов, кто уже лежал на земле и не мог ни сражаться, ни как-либо навредить. За это Сиградда в клане еще прозвали Глиняным — вроде как за мягкость. Даром, что сражался он не с меньшей свирепостью, чем остальные.
Услышав ответ северянина, Освальд удовлетворенным взглядом обвел собравшихся за столом, после чего заговорил вновь:
— Итак, магия против Скверны не очень-то действенна, умом понять ее тоже трудно… точнее, понимать там нечего, кроме того, что пещера наша полна этой адской дряни. Наконец, если завалить пещеру, это избавит нас и от Скверны, и от Лира только временно. Да и неблагородно будет.
— Потом пещеру можно будет завалить, — предположила Равенна, — ну, когда с призраком разберемся. Потому что Скверна все равно останется — с Лиром или без него. А что еще с ней можно сделать, я просто не представляю.
— Могу предложить… скормить эту Скверну некроманту. Живому какому-нибудь, в смысле, — предложил Освальд, не обойдясь без последнего уточнения, — с надеждой, что после Лира ее станет заметно меньше, что она будет уже не так сильна, чтобы еще кого-то затянуть.
Равенна пожала плечами.
— Там видно будет, — многозначительно сказала она, — а пока предлагаю сосредоточиться на том, чтобы спровадить некроманта на тот свет. И, как ни печально, но другого способа, кроме как найти его останки, я не вижу.
— А они наверняка в лесу затерялись, — посетовал сэр Андерс.
— Почти уверена, — волшебница кивнула, — воспользуюсь амулетом мастера Бренна… только не сегодня. Завтра попробую. Сегодня на волшбу сил нет, а с поисками потрудиться придется. Лес-то большой, а следы Скверны на костях наверняка остались едва заметные.
Спутники Равенны не возражали.
За разговором, увлекшись, все четверо не заметили, как к их столу подошел невысокого роста худощавый и немолодой уже человек в зеленоватом дорожном плаще с капюшоном. Густая и некогда черная борода незнакомца казалась серой из-за обилия седых волосков. Но взгляд оставался внимательным, даже цепким. Взгляд охотника.
— Простите, — обратился невысокий бородач к четверке посланцев мастера Бренна, — я слышал, вы отправляетесь в леса… ближайшие.
— А тебе что за дело? — без тени дружелюбия вопрошал сэр Андерс фон Веллесхайм, уставившись на него, как на неуклюжего и не шибко расторопного лакея.
— Меня зовут Леон, — с легким поклоном представился бородатый, — я охотник. Хорошо знаю эти места… и готов предложить вам помощь. Все-таки через лес продираться — это не то же самое, что по дороге пылить.
— Дядечка, — с ухмылкой обратился к Леону Освальд, — а ты ничего не путаешь? То есть, помогать ближнему — дело, конечно, благородное. Вот только золотых гор мы тебе за это отсыпать не можем. Мы ж ведь и сами — кто, по-твоему? Изгнанники, приживалы. Голытьба, одним словом. На моего спутника… ну этого, с надменным лицом, не смотрите. Это у него просто привычка такая… вредная. Кто-то с детства привыкает в носу ковыряться. А он вот привык считать себя благородным дворянином.
Если бы глаза сэра Андерса сверкнули в тот момент еще хоть чуточку ярче, бывшего вора могло обжечь или ослепить.
— Ну… не все же стоит мерить деньгами, — Леон пожал плечами, — услуга за услугу тоже может оказаться равноценным обменом. Я помогаю вам в лесу — и вы тоже сможете помочь мне кое в чем. Как люди при оружии, боевитые.
— Точно подмечено — боевитые, — сказал Освальд, — а не дети малые. С чего ж тогда ты взял, что мы заблудимся в этом лесу? Мы ведь уже там гуляли. Хоть и не заходили слишком далеко.
— К тому же я сам охотник, — взял слово и Сиградд, — то есть был охотником.
— Первое, — ничуть не смутившись, парировал Леон, — судя по внешности, я говорю с… северянином. Готов поспорить, у тебя на родине нет таких густых и обширных лесов. Второе: не думаю, что во время охоты тебе приходилось забредать слишком далеко. Ну и третье: сомневаюсь, что в тех лесах, где ты охотился прежде, водится… кое-что… кое-кто, делающий здешний лес не самым приятным местом для прогулок.
— Если ты о ходячих мертвяках, — снова не без надменности сообщил сэр Андерс, — то с этой бедой мы уже разобрались.
— Мертвяки? — с легкой усмешкой как бы переспросил охотник, — да демоны с ними, с мертвяками! Я говорю о твари, обитающей где-то далеко в дебрях. Чудовищной твари, из-за которой немало охотников и грибников так и не вернулись домой. А кто чудом спасся, покрывались холодным потом, вспоминая о встрече с ней. Случалось даже, что эта зверюга выходила к людским поселениям, страху наводила.
— К поселениям? Ну-ну, — с высокомерной небрежностью бросил сэр Андерс, — может, крестьяне и могли напугаться какого-то зверя. Но мы, как ты правильно заметил, воины. И если твоя тварь из мяса и костей, то мой меч пронзит даже ее — сколько бы народу она за свою жизнь ни напугала и ни сожрала.
— Я тоже… это, — вторил ему Сиградд, — это звери меня боятся, а не я зверей!
— Похвальная храбрость, — голос охотника Леона прозвучал с грустной иронией, — только вот тварь в здешних лесах — похоже, не просто зверь. А ублюдок, прижитый от самого дьявола. Достаточно сказать, что после жалоб крестьян в прошлом году местный барон отправил в лес отряд своих ратников. Десяток бойцов, до зубов вооруженных. Велел ту зверюгу извести… но куда там! Вернулся из отряда только один, да и то потому, что вовремя дал деру. В чем, что важно, не постеснялся потом признаться. Потому что случай был не из тех, когда стоит стесняться. Вот и оцените сами свои шансы… учитывая эту историю.
— Можно подумать, такой человек как ты поможет нам справиться с тварью, — сэр Андерс недоверчиво оглядел охотника, отмечая его далеко не богатырское сложение, а из оружия — только лук с колчаном стрел за спиной да нож на поясе.
Про то, что среди них есть волшебница, рыцарь предпочел лишний раз не упоминать.
— Нет! — отвечал Леон, зачем-то вскидывая указательный палец, — я могу помочь вам… избежать встречи с тварью. Не оказаться у нее на пути и, тем самым, не угодить к ней в пасть.
— Хорошо, — подумав пару мгновений, ответила за всех Равенна, — пожалуй, глупо было бы отказываться от помощи, особенно добровольной. Только… если сможешь, подожди хотя бы до завтра. Когда, надеюсь, мы определимся с местом поисков.
— А если не сможешь, — добавил к сказанному ею Освальд, — тогда, уж прости, наши дороги разойдутся… немножко. В том смысле, что мы в лес пойдем, ну а ты… а ты, дружок, пойдешь лесом.8
Говоря о лесном чудище, охотник Леон погорячился. Отцом той твари был вовсе не дьявол. И вообще связь того жуткого зверя с Преисподней была весьма и весьма опосредованной.
Родителями зверюге послужили обычные обитатели этих обширных и диких лесов. Правда, не белочки или зайчики, но медведи — которые вовсе не нуждались в некой адской силе, чтобы нагнать страху хоть на других зверей, а хоть и на неосторожных двуногих, забредших в чащу. А особо невезучим встреча с ними даже стоила жизни.
Вот только в данном случае везенье изменило как раз самим хищникам. Конкретно, медведице, которой только предстояло дать жизнь зверю, впоследствии названному дьявольским ублюдком.