Некромантия для чайников

***

Прикоснуться к нежити я так и не решилась, хотя мертвая девушка и протянула руку. Пусть это выглядело невежливо, но разве мертвым есть дело до моих манер? Лорд презрительно хмыкнул, но отошел, позволяя идти в след за умертвием. У меня создалось впечатление, что магистр меня дух не переносит, даже имя другое дал, чтоб я ему была не столь отвратительна, но отчего-то не выставил вон.

Из башни Лаэш повела меня другим путем через множество целую систему тоннелей, которыми, по всей видимости, пользовались не часто судя по огромному количеству паутины и редким лампам, которые мертвая девушка зажигала щелчком пальцев по мере нашего продвижения. Сама бы я никогда не вышла из этого сплетения узких переходов, ответвлений, лестниц, но Лаэш уверена шагала впереди, пока не вывела меня в сад. Почему-то листья на деревьях были желтыми, несмотря на разгар лета. Да и было тут заметно прохладнее, я даже поежилась. Под ногами шелестела опавшая листва. Мы шли по дорожке, выложенной черными гладкими камешками мимо неестественно изогнутых стволов деревьев. Красота осеннего сада завораживала и немного пугала. И до меня не сразу дошло, что это никакой не сад. Это кладбище. Среди деревьев отчетливо проглядывались надгробия. Ох, побери меня мрак, куда я попала?

Позади раздался странный скрежет, я обернулась и увидела, как одна из надгробных плит съехала в сторону. Я замерла, затаив дыхания, взгляд был прикован к могиле. Но как только показались пальцы, я взвизгнула, бросилась бежать и едва не натолкнувшись на Лаэш, идущую впереди. А над нами раздался издевательский смех. Голос определенно принадлежал магистру. Мне до жути захотелось поторопить Лаэш, но прикоснуться к умертвию не решилась. Постаралась просто не оборачиваться и не прислушиваться к звукам, следуя за мертвой девушкой, едва не наступая на подол ее платья.

Это был определенно не главный вход в замок. Ступени, ведущие к двери, испещряли трещины, а бронзовые перила местами почернели. Аркообразная дверь со скрипом отварилась, когда мы подошли. Даже думать не хочу, кто ее открыл.

Мы оказались в просторном холле, посреди которого возвышалась широкая лестница из черного мрамора, устланная оранжевой дорожкой в тон перилам. Любопытно, что свет здесь был нормальным, желтоватым от пламени свечей. Я подняла голову и увидела под потолком громадный канделябр в виде саламандры со множеством огоньков. Потрясающе красивый, казалось, что саламандра живая и только что вышла из огня.

Жилые комнаты располагались наверху. Лаэш открыла одну из дверей, и я вздрогнула, увидев огненно-красные глаза горгулий, попыталась спрятаться за спину неупокоенной. Горгульи оказались всего лишь украшениями и, видимо, выполняли функцию светильников. Осознав, что нападать они не собираются, подошла ближе и даже прикоснулась к изваяниям. Камень, обыкновенный камень, но работа очень тонкая, выполненная в мельчайших подробностях. А вот за спинами чудовищ располагалась кровать размером, огромная, величественная, прикрытая легкой дымкой балдахина. Изголовье украшали выкованные из темного металла розы.

Я обошла комнату и заглянула за плотную портьеру, ожидая обнаружить окно. Окно было и занимало всю стену, а еще была дверь, ведущая на балкон. В углу притаился небольшой столик с заварочным чайником и чашкой, а еще кресло-качалка. Наверное, тут мне понравилось бы завтракать, если бы только не вид, открывающийся на кладбище. Я глянула вниз и снова вздрогнула, увидев, что из приоткрывшейся могилы рука высунулась уже по локоть и отчаянно дергалась. Кажется, оживший мертвец застрял и никак не может сдвинуть плиту. Несмотря на пугающую в целом ситуацию, мне это показалось забавным. Надеюсь все же, что никто из обитателей кладбища не заберется ко мне на балкон. Впрочем, дверь, пожалуй, буду запирать.

Из спальни можно было попасть в туалетную комнату и радости моей не был предела. От преисполненности чувств едва не обняла умертвие, но все же сдержалась. Здесь была нормальная ванна, такая же, как была в доме отца, разве что немного побольше. Нормального водопровода я не видела с тех пор, как мы уехали из Аттаранта, столицы Асшийской Империи, после смерти отца. И если в столице об удобствах заботились маги, вода подавалась при помощи силовых линий, а нагревалась термоамулетом, то в поместье у дяди топили баню или приносили воду для умывания в тазу слуги. В Аринкае с магией дела обстояли плохо, одаренных практически не было, а если и были, предпочитали скрывать свои способности. Все дело в том, что в Аринкае практически не действовали законы империи. Власть захватили религиозные фанатики, которые называли себя Орденом Света. Магию они считали злом и призывали граждан не поддаваться искушению ее применять. Орден вполне мог устроить самосуд, заподозрив любого из одаренных в причинении вреда кому-либо. Конечно, присутствовали в городе и имперские стражники, но на действия Ордена закрывали глаза в большинстве случаев. Сильные маги давно покинули Аринкай, а слабые своих способностей лишний раз не демонстрировали. Мама служителей Ордена недолюбливала, а вот дядя регулярно посещал их проповеди и нередко понукал маму за то, что та была замужем за магом. Меня это злило неимоверно, отца я любила, но высказывать свое мнение не решалась, поскольку в поместье дяди мы были на правах приживалок. Положение более, чем унизительное, поэтому я не слишком долго раздумывала, сбегая из дома.

Принять ванну хотелось незамедлительно, но Лаэш подошла к двери, ведущей в коридор и жестом велела идти за ней. Судя по всему, говорить мертвая девушка не могла и компенсировала невербальным общением, отчаянно жестикулируя и поторапливая меня.

За соседней дверью обнаружился кабинет с письменным столом и мягким креслом, и библиотека. Книги моментально завладели моим вниманием. Я осторожно погладила кожаные корешки древних фолиантов. Лаэш замахала руками и всем своим мертвым телом показывала, что я могу чувствовать себя как дома. Подошла к стеллажу с книгами, выхватила одну и всучила мне.

"Живое мертвое" - прочитала я название книги.

- Мне нужно это прочитать? - спросила у мертвой девушки.

Она кивнула.

Когда Лаэш все-таки покинула меня, я отправилась в ванну, сняла грязное и местами порванное платье и пальцами прикоснулась к повязке на груди. Бинт, пропитанный кровью, почернел, и от него исходил неприятный запах. Я подошла к зеркалу и сняла повязку. Рана, хоть и выглядела неглубокой, совсем не затянулась, сочилась темной кровью и выглядела жутковато. Края почернели, а в глубине виднелось что-то белое, видимо осколки кости. Удивительно, что боли не было совсем, но, когда меня осматривали лекари, мама предупреждала, чтоб я помалкивала, что не чувствую боли в месте ранения. Если бы о незаживающей ране узнали в Ордене Света, меня в лучшем случае ждал бы лепрозорий, а в худшем - сожжение на костре. Вообще, никогда не знаешь, чего ожидать от Ордена, если они сталкиваются с чем-то необычным.

Сначала промыла рану, а потом опустилась в наполненную ванну целиком. Все познается в сравнении. Вот и первая возможность нормально помыться воспринималась как величайшее блаженство.

***

Два дня меня никто не беспокоил, и я могла наслаждаться покоем и чтением. В Аринкае от меня постоянно что-то требовали. Служанка будила по утрам столь бесцеремонно, будто я у нее находилась в услужении, дядя придирался к моим манерам по чем зря, в столице более свободные нравы, потому постоянно представлял меня тем или иным высокопоставленным гостям, видимо, надеясь все-таки выдать меня замуж, только в Аринкае было мало желающих взять в жены дочь мага, к тому же самоубийцы, что меня более чем устраивало. Здесь же меня посещала только молчаливая Лаэш, она принесла мне новые платья, совсем новые и по фигуре, будто для меня сшитые. Платья были красивые, но неизменно мрачными. Такие скорее подошли бы для похорон, если бы не были такими открытыми. От некоторых пришлось сразу отказаться, так как под ними было видно повязку. Но в целом наряды из черного атласа с кружевом мне понравились.