Страница 17 из 102
— Никак, — отозвался Тифон. — Выброси симку, а хочешь, и трубку тоже. Если провода нет, то и не нужна она тебе.
— Я про другое. Что делать с этой Яной?
— А что ты сделаешь? Нет, ну можешь, конечно, набрать ей и обрисовать ситуацию. Но реально. Человек просто потерял телефон. Те девки взрослые, пусть сами решают свои проблемы.
— Может, это и не они на фотке.
— Может, и не они, но какая разница?
— А если они, — сказал Лёха. — То пользуйся десятью процентами. Познакомься. Они ничё такие.
— А ТЭЦ это где?
— Вон ту трубу видишь? — Тифон махнул рукой в сторону горизонта. — Это ТЭЦ. Некоторые помещения неработающие. Заброшенные. В последний раз я летом туда залезал. С ребятами из другого района. Был когда-нибудь на заброшке?
— Нет.
— Ну, ты даешь! — воскликнул Лёха потрясенно. — Как можно дожить до семнадцати и не влезть на заброшку? Стоит один раз попробовать, и твоя жизнь уже никогда не будет прежней. Идем завтра?
Он с надеждой посмотрел на Тифона.
— Завтра у Зои день рождения.
— Точно, — Лёха шлепнул себя ладонью по лбу. — Тогда на неделе.
— На неделе можно.
Мы замолчали, и стало слышно, как от ветра шумит листва. Ребра стальной балки больно впивались в ладони и ляжки, но именно из-за этого, из-за этой тупой, медленно разрастающейся боли, из-за чистого глубокого неба, ветра, свежего осеннего воздуха и высоты, я внезапно в полной мере ощутил, что я есть. Открытие, достойное Капитана очевидность. Но никогда прежде у меня не было такого, чтобы хотелось удержать какой-то момент. Странное очень чувство вдруг накатило и подняло к проводам. Ещё вдох, и унесло бы до самого белого дыма из трубы.
И я подумал, что странно устроены люди, стремясь сбиваться в эти тесные городские коробки, чтобы жить друг у друга на головах, когда вокруг природа и полно свободного места. Этот вопрос меня интересовал уже давно. Но сколько я ни гуглил, кроме ответа, что человек существо социальное, ничего вразумительного так и не нашел.
— Интересно, почему люди не могут сами по себе? — я кивнул в сторону дома. — Многие ненавидят друг друга, но всё равно живут вместе. Некоторые вообще всех ненавидят, но никуда не уходят. Вон сколько леса кругом.
— Это ж какой гимор жить в лесу, — сказал Лёха. — А так за тебя уже всё сделано. Условия и удобства.
— Ну, а если представить, что ты попал в город, где и еда, и удобства, и всё работает, как надо, но никого нет?
— Да, он и пяти минут в таком городе не протянет, — хмыкнул Тифон. — Ему же зрители нужны.
— Очень даже протяну. Если там девчонки будут. Желательно красивые.
— Вообще никого. Как после Апокалипсиса, — держаться было неудобно, но парни сидели, и я тоже должен был. — Смотрел «Я — Легенда»? Вот так же, только без зомбаков.
— На самом деле, никто не сможет, — сказал Тифон. — Потому что всем зрители нужны, не только Лёхе. Особенно тем, кто ненавидит других. Кого они тогда будут ненавидеть? Самих себя? Вот от этого сходят с ума.
Он замолчал. Электрические провода над нами громко и назойливо гудели.
— Я ролик смотрел про заключенных в Алькатрассе. У них реально крышак едет. От того, что они перестают понимать, кто они и существуют ли на самом деле. Потому что только через других можно увидеть себя.
— Прикольно, — сказал я. — Но от этого менее странно не становится.
— Хорош грузить, — Лёха съехал с балки и повис на руках. — Лучше идем, пожрем чего-нибудь.
Он потащил нас в палатку с шаурмой, где на большущем вертеле крутился здоровенный обтрёпанный кусок мяса. Я никогда не пробовал шаурму, мама всегда шарахалась от палаточного общепита, как от проказы. Но в этот раз отказываться не стал, парни и так не понимали, почему я не курю.
Взяли по куску пузатого, напичканного всякой всячиной горячего лаваша и, запивая ледяной колой, стали есть прямо там, за палаткой. Неожиданно это оказалось очень вкусно.
— Знаете, что отвратительнее, чем откусить шаурму и обнаружить там червяка? — Лёха с аппетитом уминал свою порцию.
Мы с Тифоном брезгливо скривились и невольно посмотрели внутрь своих кусков.
— Обнаружить там половину червяка, — Лёха радостно засмеялся своей детской шутке.
— Слушай, Лёх, — Тифон иронично прищурился. — А что ты прямо так всё съешь? Даже фоткать для Инсты не будешь?
— Не, я уже сегодня оладьи выкладывал и кофе. Обойдутся.
— Оладьи не считаются, они домашние, а тут — шаурма. Пусть все знают, какой ты рисковый парень.
— После того твоего меда с черносливом мне уже ничего не страшно.
Трифонов довольно усмехнулся:
— А потому что нефига по чужим холодильникам шариться.
— В настоящей дружбе чужих холодильников не бывает.
— Тогда какие претензии?
— Мог бы предупредить, что там эта дрянь. Забыл, как называется.
— Касторка, — подсказал Тифон и, ехидно косясь на Лёху, негромко пояснил, — народное средство от запора.
— А вместо этого спокойно стоял и смотрел, пока я полбанки не съел, — продолжал возмущаться Криворотов.
Плечи Тифона подрагивали от сдерживаемого смеха.
— Мне было интересно, правда ли эта штука так «хорошо действует», как баба Валя, соседка наша, матери втирала.
— Вот и проверил, — фыркнул Лёха. — Я два дня потом в школу не мог ходить. Средство — ураган! Желудок со всех сторон на раз прочищает.
— Мать сказала, что это оттого, что оно четыре года стояло. Выдержка знатная.
— Всё, замолчи. А то я сейчас опять обижусь, — предупредил Лёха.
Внезапно округу взорвали громкие восторженные вопли:
— Лё-ё-ёша! Лё-ё-ёша!
От автобусной остановки прямиком к нам двигалась компания шумных и пёстрых девчонок.
Увидев их, Тифон чуть не подавился и пихнул меня в бок.
— Идем быстрей. Это пострашнее гопоты будет. Девки из восьмого. Они все впятером Лёху любят.
Лёха тоже радостно замахал им в ответ.
— Ты чё дурак? — Тифон дернул его за футболку. — Теперь вообще не отстанут. Валим по-быстрому.
— Куда?
— К Мироновой.
— Так она сказала, что у неё дела сегодня.