Страница 28 из 122
- Из дыма и воды. Именно такой.
Аполлон Захарович прищурился. Вмиг оценил, до чего же колоссально выглядит изобретение. За тридцать лет практики ему не встречались дела подобного калибра!
Тут одно из двух: при неудаче замысла он как юрист ничего не потеряет, гонорар останется с ним; а если изобретение осуществится, то он возле золотого дна - первый юрисконсульт. Вот что ему в руки плывет. Быть может, он сейчас у колыбели неслыханно богатых предприятий…
В его лице уже нет чего-либо непроницаемого. Оживленный, розовый, весь - воплощенная доброжелательность, он заговорил, играя самыми обаятельными нотами своего голоса. Он очень, очень рад служить. У него такие прочные деловые связи с поверенными во всех странах мира. Не пройдет трех месяцев, как будут все патенты!..
Глядя на Лисицына, Аполлон Захарович теперь проникался почтением. Отметил про себя, будто тот похож на кого-то из древних философов. Голова мыслителя! А лично ему многого не надо: ну, конечно, заплатить свои долги, это прежде всего. Потом он купит в Петербурге два-три дома подоходнее… Неплохо и виллу построить в Крыму.
На пороге комнаты появилась горничная:
- Барыня оделись для театра. Ждут!
- Я - видишь - занят! - строго сказал Воздвиженский. - Через полчаса приду, минут через сорок, не раньше. Так барыне и передай… - И тотчас с любезной улыбкой - Лисицыну: - Как вам удобно, или я пришлю к вам своего чертежника, или вы сами привезете. Вот давайте обсудим…
- А что я должен привезти?
- Три вещи. Во-первых, описание промышленного способа. Словами, текстом. Чтобы понятно и коротко. Во-вторых… Позвольте я для памяти вам запишу все это. - Потянувшись к столику, Аполлон Захарович взял лист чистой бумаги, карандаш. - Во-вторых, чертежи, значит, заводских установок. Достаточно - в эскизах. Мой чертежник их перечертит, как надо для каждого государства в отдельности…
Лисицын сказал:
- Могу привезти теоретический расчет. И еще описание лабораторных опытов, подтверждающих правильность расчета.
- О-пы-тов? - переспросил Воздвиженский. Он положил карандаш на столик, посмотрел с нескрываемым разочарованием. - Зачем же опытов?
- Ну как - зачем? Опыты обосновывают принципы… так сказать, идею. Все то, что у меня есть. А заводской процесс еще неясен.
Глаза Аполлона Захаровича стали тусклыми. В них уже сразу - надменный холодок. Будто бы клиент перед ним выкинул неприличное коленце.
«Какой там греческий философ - на дворника Никифора похож! Подумаешь, что расставил: опыты, идею!» Молча поднявшись с кресла, Аполлон Захарович вышел в соседнюю комнату. Вернулся с раскрытой книгой в руке. Дал ее Лисицыну, ткнул пальцем в страницу:
- Прочитайте! В этом пункте сходится законодательство всех стран. «Патенты… - глядите тут, - выдаются на изобретения, допускающие промышленное использование». Так! А вот в другом месте: «Идея сама по себе или научные опыты, - Воздвиженский застучал ногтем по странице, - не-па-тен-то-спо-собны!» Вы поняли? Так что же вы имеете реально? Чем располагаете? Научным парадоксом?
Лисицын отодвинул книгу от себя и встал:
- Я реально получаю синтетические углеводы!
- А много, позвольте спросить? Крахмала, например?
- Пока - граммов двадцать в день. В лаборатории пока, при опытах.
- Только-то? - Воздвиженский обидно рассмеялся. - Вы простите меня, - он кивнул на часы, - я в театр сегодня…
- Но скоро, - Лисицын повысил голос, - буду получать сотни тысяч пудов.
- Сотни тысяч?
- Да.
Мысли Воздвиженского заметались. Из своей многолетней практики он знает: дело ненадежное. Мало ли встречается заманчивых фантазий! Однако здесь - он чувствует - есть все же шанс на выигрыш. И по векселям опять подходит срок. Долги растут. А где-то там и Крым, кипарисы у собственной виллы… Нет, надо быть весьма и весьма дальновидным.
- Итак, по совести: сумеете ли вы построить промышленный процесс?
- Я говорю, будут сотни тысяч пудов! Схему первой установки опыты подскажут мне через полгода, в крайнем случае через год.
- А выгодность, рентабельность процесса?
- Сахар выйдет вначале… ну раза в два дешевле нынешних цен.
«Ах, как надо быть дальновидным!..»
- Дорогой мой! Что вы встали? Вы присядьте! - Аполлон Захарович ласковым движением подталкивал Лисицына обратно к креслу. Усадив его, сам тоже сел. Помедлив несколько, вздохнул: - Я был бы счастлив, если мог бы завтра послужить вам. Но вот я даже и законы развернул перед вами. Вы прочитали, убедились. Опыты, к сожалению, это еще слишком мало. - Он скорбно закачал головой. - Нет, понимаете, как бы я ни старался, юридических оснований…
- Значит, нельзя тотчас получить патент?
Воздвиженский ответил жестом: что делать, невозможно!
У Лисицына сдвинулись брови, и на лбу легла суровая складка. Напрасный и ненужный разговор?
- Извините тогда за беспокойство.
А Воздвиженский на прощанье заговорил еще любезнее: через полгода или там когда случится, едва лишь идея дозреет до промышленной конкретности, - добро пожаловать к нему! Пусть хоть с самой приблизительной схемой заводского производства. Он будет ждать. При первом проблеске реального решения патенты быстро будут обеспечены. Он все, все предусмотрит. Оформит все безукоризненно!..
- Спасибо! Но это уже вряд ли потребуется.
Они стояли в передней. Горничная сняла с вешалки пальто, чтобы подать Лисицыну.
- Почему не потребуется? - спросил Воздвиженский.
Одеваясь, Лисицын сказал: он напишет о своих опытах брошюру. Напечатает ее недели через две. Таким путем тоже можно заявить, что он - автор своего открытия.
- Не смейте, боже сохрани! - испуганно воскликнул Аполлон Захарович. - Верный способ потерять права! Подхватят ваше же открытие, обгонят вас. Перелицуют что-нибудь в идее. Оставят вам разбитое корыто, патент возьмут себе. Мало ли мошенников на большой дороге… Я в ваших интересах говорю: ни в коем разе не пишите этаких брошюр!
4
Лошадь трусила мелкой рысцой, извозчик дремал на козлах. Мимо плыли то совсем темные, то с редкими освещенными окнами дома. Лисицын понуро сидел в экипаже. Думал о своем: заколдованный круг, лабиринт. Что теперь предпринять?
Когда он вошел в свой подъезд и стал подниматься по лестнице, ему встретились двое: домовладелец Бердников и некто незнакомый в шляпе-котелке, в не по погоде легком клетчатом костюме. С ног до головы - мелкая клеточка, черное с белым.
Увидев Лисицына, Бердников отчего-то заспешил.
- Доброго здоровья! - крикнул он и ринулся вниз по ступенькам.
Чуть отстав от Бердникова, сверху побежал и человек в клетчатом костюме. Лисицын посторонился. Заметил светлые усы этого человека, массивный неприятный подбородок, недобрые глаза.
Вдруг - как бы завеса разорвалась в памяти. Это длилось долю секунды. Весь внутренне съежившись, Лисицын словно почувствовал себя в огромном и холодном коридоре с гулким каменным полом. Будто он - маленький еще, ужасно одинокий - проходит возле спальни третьей роты. Мелькнула неизвестно откуда взявшаяся веревка. Ее сразу дернули. Он упал, больно ударился о пол, расшиб локоть до крови. Из спальни же смотрит Микульский, и его отвратительный, вот этот именно жирный подбородок трясется от смеха.
Сейчас Лисицын отступил к стене, сам не ощущая, что кулаки его подняты к груди, что он точно приготовился физически не дать себя в обиду.
А господин в клетчатом (так и осталось до конца неясно, был ли то Микульский или просто похожий на Микульского) несся вниз по лестнице между Лисицыным и перилами.
На мгновение он вскинул взгляд. Опять - наглая ухмылка серых ненавистных глаз. И вот его уже нет: только где-то внизу по ступенькам дробно постукивают каблуки.
Лисицын стоял, потрясенный. Внезапно понял: перед ним сейчас прошел тот самый, который пуговицы продавал с лотка, иголки, нитки…